Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных



Описание:
Это история о хм... японском шоу-бизнесе, школьнице итальянского происхождения, загадочных орденах, дружбе и предательстве, традиционной и нетрадиционной любви, японской эстраде и японском роке, малолетних школьных бандах и серьезных якудза, ленивых пандах и многом другом.

Предупреждение: почти ДОРАМА

а если дорама, то действующие лица (герои игры) и исполнители (актеры, музыканты, которых бы мы хотели видеть на этих ролях, короче, которыми вдохновляемся):

Накамура Шин- Каменаши Казуя
Ямада Рен - Ямасита Томохиса
Йошида Кано - Аканиши Джин
Тагучи Никко - Икута Тома
Субару Рюу - Уэда Татсуя
Суммару Томо - Танака Коки
Ичиро Шо - Тегоши Юя
Ивая - Моцумото Джун
Такуми Кензо - Мияви

оригинальные персонажи:

Саманта Дамиани - школьница из Италии 17 лет
Рокуэлл Дамиани - ее сводный брат, 23 года
Лео Бенцони - другой ее сводный брат, 27 лет
Акира Клейтон - приемный брат, 14 лет
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:11 

Шин: солнышко на ладони

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Ему нужно было встать пораньше, чтобы выкроить время и навестить своих. В последние дни это удавалось слишком редко. Конечно, он не выспался, рожа была весьма мятая - ну и где природное обаяние? - невесело подумал Накамура Шин. Под глазами лежали тени, и само лицо имело зеленоватый оттенок .
Он наугад выудил из огромной груды джинсов, небрежно сваленных на полу просторного шкафа, самые непрезентабельные, влез в неприметную футболку, накинул толстовку с капюшоном и прихватил огромные зеркальные темные очки. Вся одежда имела несвежий и потасканный вид, и великолепно сливала парня с окружающей средой. Только новенькая спортивная машина бирюзового цвета контрастировала со всем его обликом.
У подъезда Шину поклонился консьерж, но он только ниже надвинул капюшон, и спрятался за стеклами темных очков. В зеркало заднего вида Накамура заметил, как тот заботливо поднял, брошенную им мимо урны смятую сигаретную пачку, и кланялся, пока машина не завернула за угол.
У Шина было только два часа, перед тем как с него снова начнут снимать стружку.
За резной оградой приютился небольшой домик в провинциальном стиле - циновки, деревянные панели, маленькие деревца вокруг.
-Мам, - позвал он, снимая обувь и ступая по чистому полу, - мам...
Он проходил комнату за комнатой и никого не встречал. Наконец парень услышал какой-то звук в конце дома и почти бегом пересек последние метры.
Юкки сидела на полу и стучала по нему головой куклы.
-Солнышко, это я, ты скучала? А где же наша мама? - Шин подошел к девочке, присел на корточки и погладил ее по голове. Бессмысленное выражение на лице Юкки сменилось радостным узнаванием.
-Братик, - она улыбнулась во весь рот и прижалась к нему, обхватила за талию. Что бы ни говорили, а хватка у малышки была железной. Сколько раз Шину приходилось, спеша на работу, расцеплять ее пальцы. Медленно, один за другим, и терпеливо уговаривать отпустить.
Обнимая это маленькое тельце, доверчиво прижавшееся к спине, он костерил мать, которая подевалась неизвестно куда и оставила сестру одну в доме.
Парень помнил, что в прошлый раз обещал Юкки нарисовать жирафа. Конечно, сестренка уже забыла об этом, но он привык держать слово. Поэтому, чтобы не терять время, которого итак было мало, Он дотянулся до бумаги и фломастеров. Сделать это было непросто, потому что Юкки висела на нем, и только так передвигалась по комнате.
Только, когда, устроившись на ковре, Шин начал рисовать, сестренка отпустила ремень и, замерев, стала следить за его рукой.
- Братик, - сказала она, показывая на рисунок. - Хороший.
- Нет, солнышко, это жираф, он тоже хороший.
- Ой, славно, что ты уже приехал, а я к соседке вышла, после твоего звонка, - мать стояла в дверях с какой-то коробкой в руках.
Накамура нахмурился и резко спросил:
- Что там такого важного у соседей произошло, что ты оставила Юкки одну?
-Я ненадолго, да и ты должен был вот-вот приехать.
Слушать оправдания матери Шину было неприятно, хотя она так всегда ждала его приезда. Только тогда она могла с кем-то увидеться и вообще выйти из дома.
-Я приготовлю что-нибудь поесть, - быстро сказала мать, - У тебя все хорошо?
Он кивнул, горько отмечая, что ей вобщем-то все равно, ей не до Шина - у нее на руках Юкки. Какое счастье, что у него есть эта работа. Он всегда будет помнить годы, когда они жили впроголодь и приходилось постоянно пропускать школу, чтобы сидеть с Юкки, потому что мать работала в круглосуточном магазине.
Жираф был закончен, но Юкки уже от него отвлеклась. Она заметила его быстрый взгляд, брошенный на часы, и уже протянула к ним ручку. Однажды Накамура уже лишился своих дорогих наручных часов. Эти вещи Юкки связывала с его исчезновениями. На уровне рефлекса она била часы, если они оказывались в его радиусе. Но эти висели высоко...
-Я здесь, Юкита-тян, видишь мы с жирафом здесь..
Но парню все равно уже нужно было уходить. Каждый раз было трудно поднять себя с пола и снова обманывать сестренку.
Когда Юкки смотрела на него так как сейчас, Шин забывал про тот страшный диагноз, который писали врачи в ее медицинской карточке. Сколько раз, когда одноклассники что-то кричали про ее диагноз, он остервенело дрался. Ему четыре раза ломали нос, в результате чего появилась та самая легкая горбинка, которую все почему-то считают прелестной и говорят, что она придает ему индивидуальность. Знали бы они, как досталась Шину эта индивидуальность. А индивидуальность его сестры, почему никого не восхищает? Она самая лучшая девочка на свете, самое доброе солнышко, которое всегда его любит, и всегда всем улыбается, и которому он нужен таким какой есть, без всякой внешней шелухи и новой машины.

-Солнышко, мне нужно идти, - осторожно начал парень и почувствовал, как мгновенно сжались маленькие пальцы на его запястье. -Я иду на работу, чтобы заработать денежки для тебя и мамы... Я тебя не оставляю, ты как всегда пойдешь со мной...
Она уже сама тянула ему фломастер.
-Мое солнышко идет со мной. - видишь, ты всегда со мной - парень привычным движением нарисовал на своей ладони улыбающееся солнышко. - Ну вот Юкки-тян пойдет со мной...
Шин делал так каждый раз. Ну и пусть , что потом это солнышко мутными ручейками стечет с руки - к тому же ему сегодня как раз придется здорово попотеть, - Юкки будет с ним.

18:28 

Накамура Шин

ajja
ребята, давайте жить дружно...

18:31 

Ямада Рен: Сад камней

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Когда он думал о своей семье, то представлял сад камней. В сознании Рена вырастали такие же неподвижные, немые фигуры, многие из которых были уже только тенями на подернутом рябью светлом мелком песке. От этих бессловесных фигур на самом деле друг ко другу тянулись тонкие прозрачные нити. Все они были ими связаны. Рен который год сидел между камнями и пытался увидеть эту связь. На это он потратил несколько лет.
Впервые он попал в сад камней, когда учился в школе. Однажды во время уроков в класс вошел завуч и лицо его было таким белым, как если бы американцы снова сбросили бомбы. Класс в ожидании замер. Даже придурок Мисару перестал жевать жвачку.
Когда завуч назвал имя Рена, он и подумать не мог, что впереди не залитый солнцем коридор школы Осаку, а пустой сад камней.
Директор был очень тихим и пришибленным. Он бесконечно комкал в руках край классного журнала и еще у него тряслась нижняя губа. А Рен тогда хмурился, смотрел на все это из-под челки и не мог даже предположить, зачем его вызвали. Вместо директора заговорил завуч. И у мальчика одеревенели ноги. Нет, не земля ушла из-под ног. а он просто на какое-то время перестал их чувствовать. И еще что-то зашумело в ушах. Наверно, так бывает при контузии.
Из кабинета Рен вышел в тот же светлый коридор, в котором уже носились сломя голову ученики. Вокруг гудела перемена. Томадо и Окенави налетели на Ямаду со всех ног и застыли, встретив его взгляд. Он прошел мимо них и вступил в сад камней.
В школе мальчик больше не появился.

18:32 

Ямада Рен

ajja
ребята, давайте жить дружно...

22:16 

Саманта. Италия.

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Нет, конечно, она была рада за маму. В конце концов, она имела право на счастье. И не важно, что Он ей был… Вот именно, а что был? Он не был ей противен, нет. Она не ненавидела Его, слишком много времени прошло с того момента, который она, как ни странно, помнила до сих пор. «Ты не моя дочь». Вот и все. А что еще? Что сказать, что думать, если от тебя отказывается человек, которого ты любишь и считаешь отцом. А потом исчезает человек, который является твоим отцом генетически. Чего-то там Рок говорил, что Тайлер вовсе их не кинул. Мама, вот, например, считала, что он погиб. Но Рок сказал, что тело не найдено, а раз нет тела, значит есть надежда. Пусть так. И если Тайлер был жив, она не понимала, почему он не торопится сообщить об этом тем, кто его ждет. Короче, он тоже ее кинул. Так она решила, когда ей исполнилось 14 лет, и в День ее рождения никто из ее отцов не удосужился поздравить ее с праздником.
Когда Он пришел, и мама сказала, что Он будет жить с ними в поместье, она не сдержалась: «А моего желания никто не спросил?» и увидела, как меркнут глаза мамы. Ну сколько раз уже Рок говорил, что нужно учиться держать свои чувства, хотя бы иногда, при себе. Нет, она этому никогда не научится. А ведь ее не зря отдали в католическую школу. Жесткий порядок и дисциплина должны были хоть как-то научить ее контролировать себя.
Она вздохнула и откусила грушу, размазывая по подбородку сладкий сок. Зареветь что ли? Все было как-то неправильно и правильно одновременно. Нет, плакать она все-таки не будет. Много чести для Него, чтобы она плакала. Но как она будет жить вместе с Ним в одном доме, не представляла. Все могло просто превратиться в каждодневные напряги не только для нее, но и для мамы. И последнего ей не хотелось больше всего.
Вежливый стук в дверь. Вот Рок, он всегда может контролировать себя, никогда не причиняет маме неприятностей, не то что она. Она вспомнила, как маму вызвали в школу, когда она избила Марко Беллони. Причем, избила за дело. А не фиг было сочинять всякую чушь про ее семью. Да, у нее три брата и не один из них не является ее родным. Ну и фиг. Все равно они все семья, даже Лео. А драться ее научил Рок, и, конечно же, нос Беллони напоминал распухшую сливу (потом говорили, что она его сломала, но она этого честно-честно не хотела), так ему и надо. Ну, в общем, тогда попало ей, за «нечеловеческое обращение», и Року тоже перепало, за то, что «учит ребенка ужасным вещам, и ничему хорошему». Как это ничему хорошему? Да ее жизнь превратилась бы в ад, если бы она не могла дать сдачи. А так от нее отстали на третий день, а после этой драки и вообще обходили стороной. А потом Рок предложил перевести ее в католическую школу, и с мальчиками она больше не дралась. Потому как в школе были только девочки. Вежливые такие высохшие устрицы. Даже через забор с ней не полезли, и потому ее поймали. И снова маму вызывали в школу. А что она могла поделать? Скучно ведь.
Рок вежливо вошел в комнату и по старой привычке уселся на полу возле ее кресла, подогнув под себя ноги. Рок, ее вечная опора и советчик. Он заменил ей тех, кто бросил ее.
– Сэм, я уезжаю, – он, как всегда, слегка улыбнулся. Эта его полу-улыбка, точнее сказать, намек на улыбку, всегда ее восхищали. Он улыбался только ей и маме. И тут только до нее дошел смысл слов. Уезжает… То есть она остается одна, с Ним… А как же она будет без Рока? Кто ей будет помогать с математикой, кто будет учить драться с мальчишками, кто будет забирать из школы, лихо тормозя на крутом мотоцикле почти у самого крыльца? И вообще, как она будет одна?
– Сэм, я еду в Японию и вероятнее всего останусь там жить на достаточно долгое время. Я предлагаю тебе поехать со мной.
Ей показалось, что она ослышалась. Так не бывает. Хотя почему нет? Именно все так и бывает, приходит Рок и решается самая главная проблема твоей жизни.
– Но я плохо знаю японский…
– Подучишь. Только одна маленькая просьба. Личная.
Она нахмурилась. Конечно, все так просто с Роком тоже не бывает. Она даже знала, чего он попросит:
– Я должна вести себя прилично, в соответствии с правилами японского общества, соблюдая традиции и обычаи. И не делать ничего, что могло бы плохо сказаться на твоей репутации.
Рокуэлл рассмеялся и дернул ее за ногу. Она привычно упала на пол, зная, что в последнюю минуту сильные руки брата подхватят ее и аккуратно усадят на пол, рядом.
– Вот видишь, ты сама все знаешь. Такая умная девочка. Собирайся, через неделю мы уезжаем.

22:22 

Саманта Дамиани

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.


запись создана: 02.09.2009 в 22:15

20:10 

Рен: мозаика

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Тишина в доме стояла просто оглушительная. Ни скрипела ни одна половица. Казалось, все здесь вымерло и он один в этом огромном доме. Но это было обманчивое впечатление. На самом деле множество людей неслышно и незримо присутствовали рядом. Призраки прошлого растворились среди прислуги, которая сама напоминала бестелесных духов. Давно в этих комнатах не раздавались громкие мужские голоса, не скрипели половицы под сильными ногами, не слышались сальные шуточки и раскатистый хохот.
Ямада Рен сидел на подушке за низким столом, опираясь подбородком на переплетенные пальцы рук и пристально смотрел на желтый конверт перед собой. Рядом лежало недоеденное яблоко, край его уже заметно потемнел.
На стене напротив не было пустого места от наклеенных листов с мелкими неровными записями, газетных вырезок, фотографий. Все это пестрое пространство пересекали линии, непонятные стрелки, неровно нарисованные окружности. Иногда он переводил взгляд с конверта на стену, и несколько минут созерцал это информационное поле.
Наконец парень расцепил руки и принялся крутить в пальцах карандаш с ловкостью заправского ударника, но взгляд при этом оставался слишком сосредоточенным и устремленным.
Когда Рен думал, то было просто необходимо чем-то занять руки или что-нибудь жевать. От этой детской привычки он так и не отучился. Хотя жевать Ямада любил в любом случае, поэтому в школе его дразнили обжорой и хомяком, или говорили, что внутри у него живет глист, который требует такое большое количество пищи, что рано или поздно сожрет своего хозяина изнутри. Ну и пусть их, маленькие недоноски. Не прекращая крутить карандаш, он принялся за яблоко. Сколько бы Рен не думал у этой стены, цветная мозаика на ней не складывалась во что-то цельное.
Парень с хрустом переломил карандаш и решительно открыл конверт, доставленный только сегодня. Его содержимое должно было стать той недостающей деталью, из-за которой подвисал весь пазл. Высыпав на стол фотографии, он неторопливо разложил их веером.
Как давно Рен искал человека, изображенного на них. Без связей, с нуля места это заняло несколько лет. И нельзя сказать, что тот, кого он искал его не удивил. Ямада даже поднес фото поближе к глазам, вглядываясь в мелкое размытое изображение. Может они ошиблись? Взгляд парня метнулся к стене и забегал между надписей и стрелок, а может, это сам Рен ошибся, не так что-то просчитал, возомнил себя Мастером. Этот человек на фото просто не мог быть тем человеком... Хотя бы потому, что семь лет назад ему было не больше семнадцати, а то и меньше, то есть меньше, чем Ямаде сейчас...

Рен: Призраки

Брат здесь находился уже около двух часов. Полчаса он любовался рыбами в большом аквариуме, еще полчаса изучал одинокую пальму в углу, минут сорок ему понадобилось, чтобы предаться созерцанию пейзажа за большим окном - от пола до потолка- , занимающим всю стену, и, наконец, двадцать минут он посвятил разглядыванию стратегического поля Ямады на противоположной стене. После чего брат погрузился в исследование альбома старинных гравюр. За все это время он не сказал ни слова, кроме того, что попросил не загораживать ему вид, когда он в задумчивости остановился возле окна.
Глядя, как брат в своем белом свитере и белоснежном шарфе слился со снежной белизной дивана, Рен подумал о том, что все же все они нелюди. Брат и он.
В детстве Ямада любил смотреть фильмы про вампиров и оборотней, а сейчас сам стал таким же - не человеком.
Брату было тридцать. Этот физический человеческий возраст не имел к нему никакого отношения. Время как будто обходило его стороной. Вообще, не приближалось к брату. Когда тому было двадцать он казался взрослым, теперь же окружающие не могли дать ему больше двадцати трех. Его безмятежное лицо не портила ни одна морщинка. Глаза хранили спокойное безразличие.
Когда Рен смотрел на лицо брата, то видел себя через десять лет - настолько они были похожи.
Ему казалось, что пройдет еще немного времени, и они с братом смогут легко проходить сквозь стены, читать на расстоянии мысли друг друга, воспламенять предметы взглядом - ну, или что еще там делает голливудская нежить?
Но внешнее спокойствие брата было действительно внешним. Рен достаточно изучил его, чтобы не заблуждаться на сей счет. Наоборот, брат был несколько напряжен, не сильно, но все же...
Хорошо, подождем, - решил Ямада, и принялся за разбросанные по столу чипсы.
Средневековая гравюра, видимо, сильно увлекла брата, потому что прошел примерно час, прежде чем он соизволил поднять голову. Выражение его черных глаз прочитать было совершенно невозможно ... постороннему человеку..., но не Рену.
- Я его знаю, - сказал брат и снова погрузился в чтение.
"Наконец-то", - Ямада отряхнул крошки с колен. Иногда ему казалось, что "движение" его мозга слышат окружающие. Самому Рену в своей голове представлялось устройство наподобие игрового автомата. Когда приходит мысль - выпадает джек-пот.
- Хочешь чипсов? - спросил он больше для того, чтобы напомнить себе и брату, что они пока что все-таки люди, но призрак в белом только рассеянно улыбнулся.
Шея затекла и Ямаде пришлось покрутить головой и помассировать позвонки. "Ладно, еще два часа на то, чтобы он все-таки посчитал нужным поговорить обо всем этом". Пусть взвесит все последствия, пусть прикинет моральную оправданность, хрен с ним, тугодумом."
Главное, что им не нужно лишних вопросов - Рен итак знал о ком идет речь. Они, нелюди, действительно не нуждались в словах.


Рен: Тени прошлого

Он довольно редко выходил наружу. То, чем Ямада зарабатывал, позволяло много времени проводить в доме. Снаружи Рен только собирал информацию. Долгий процесс ее обработки требовал уединения. По крайней мере, его так учили.
Порой целые дни Ямада проводил в этой оглушающей тишине, которую иногда нарушал брат. Впрочем, тот тоже не производил много шума.
Сегодня Рен подумал о том, что давно не видел мать - еще одна тень в парень даже не видел в них смысла, но брат настаивал. Как будто ей в самом деле есть до этого дело.
Половина матери была еще более тихой, чем комнаты Рена. Его всегда удивляло, неужели есть еще большая тишина.
Картина была все та же, как и в последнюю встречу. Мать сидела в кресле-качалке, распущенные длинные волосы доставали почти до пола. Она отрешенно смотрела в окно. Застывшую тишину нарушал только мерный скрип кресла.
-Здравствуй, мама, - он медленно приблизился и сел на пол у ее ног.
Мать даже не повернула головы. В таком состоянии она была уже много лет. Она никого не узнавала, ни на что не реагировала... кроме брата.
Когда Рен думал об отце, у него сводило скулы. Многие годы отречения о всего человеческого не смогли до конца вытравить весь этот ужас. В свои двенадцать лет он только об этом смотрел в кино и читал в книгах. Но, чтобы такое произошло в реальности, да еще в его семье... Разве такое может представить мальчишка?
К его приходу еще до конца не убрали. Рен отчетливо помнил пол, залитый вязкой кровью, каких-то людей и бесчувственную мать. Нет, она, конечно, не лежала без чувств. Ее держал за руки брат, но с тех по мать больше никогда не назвала Рена по имени.
Газеты долго еще писали об этом деле. Возле дома, как шакалы, рыскали репортеры. Мать затворилась от мира живых и выбрала жить с мертвецами в своих воспоминаниях. Брат, можно сказать, последовал за ней. Это был его выбор - остаться с матерью, жить ради нее. Все, что бы брат не сделал потом, было продиктовано заботой о ней. Они вдвоем ушли по сторону жизни.
Ямада никогда не обвинял брата в том, что тот оставил его одного, двенадцатилетнего, разбираться с проблемами мира взрослых. Одного, наедине с этой головоломкой, первопричиной всего. Рен знал, что не сможет жить, пока не поймет всего, что случилось.
В то время они оба с братом покинули дом. Мать осталась в клинике, где врачи полагали, что смогут ей помочь. Как оказалось, они ошибались.

Рен дотянулся до руки матери и погладит ее холодные пальцы. Он тоже ничего не мог сделать для нее. Он только приходил, расчесывал ей волосы, сидел рядом в надежде, что она очнется от своего зачарованного сна и узнает его.
Ямада поднялся, взял в зеркального подноса массажную щетку и осторожно провел по материным волосам.
Он расчесывал ее волосы, а мать также потусторонне смотрела в окно. Вдруг в какой-то момент он уловил еле заметное движение и замер за ее спиной. Мать медленно подняла руку, дотянулась до его свободной руки, сжала ладонь и прижала к своей щеке. Рен почувствовал на своих пальцах ее слезы.
-Атоши-тян, - выдохнула мать, целуя его ладонь.

20:17 

Шин: когда не прет

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Они опять как девчонки таскались с Кано по магазинам и скупали шмотки. Йошида это занятие развлекало.
- Идешь сегодня с семпаями в караоке? - Кано крутанулся на каблуках, прикладывая к себе кофту сомнительно розового цвета с блестящими пуговицами. -А что? Ну я к ней что-нибудь брутальное возьму.
-Может хватит уже. - Накамура с тоской посмотрел на небольшую гору цветных пакетов, сваленную возле примерочной и прикинул, влезет ли все это на заднее сиденье.
Вообще, он тоже любил шопинг, но не сегодня. Ему нравилось, смешавшись с толпой, бродить по торговому центру, дурачиться подсовывая Кано нелепые наряды, примерять шляпы, фотографироваться в минутном фото, и пить на ходу ядовито розовый клубничный коктейль. Но сейчас у Шина было ощущение, что он отработал в каменоломне. Болело все и нестерпимо хотелось спать. Они закончили раньше и поэтому Кано потащил его по магазинам. При чем другу было нипочем. "Двужильный он что ли?" - кисло подумал Накамура, едва поспевая за Кано, который уже выходил из бутика, насвистывая на ходу.
-Нет, извинись перед ними, я домой, - сказал Шин в подвижную спину впереди. Кано резко развернулся, от чего Накамура едва на него не налетел и не рассыпал пакеты.
-Ну, ты чего... - протянул Кано и его губы капризно поджались. - семпаям я один на фиг сдался. Они же хотят чтобы мы их веселили, весь вечер на манеже. К тому же они обещали позвонить девочкам. А ты из-за своей вечной вредности меня лишаешь такой возможности. Где я потом девочек возьму. Может ты их найдешь?
- Я устал.
- Я тоже, - невозмутимо возразил Кано, - но кайф от этого тебе обламывать бы не стал. И вообще, просто надо больше есть.
Они скинули покупки на заднее сиденье и Шин закурил, прислонившись к дверце машины.
-На твоем месте я бы не делал этого здесь, - заметил Кано, пристегиваясь, - лучше лезь за руль.

Семпаи уже веселились давно - судя по количеству выпитого и степени распущенности девиц. Их тут же усадили, выдали пиво.
Вся компания так заорала "кампай", что в дверь комнаты заглянуло взволнованное лицо администратора.
-Донесет, гад, - сказал сквозь зубы Ивая и швырнул в дверь пустую пивную банку.
К Шину на колени уселась одна из девиц, он даже смутно ее помнил. Девушки всегда были одни и те же.
- А что Кано-кун, расскажи, как ты застрял в шкафчике в школьной раздевалке. - обратился к его другу Мотоширо и ущипнул свою девушку.
-Да, да, Кано-кун, расскажи, - хором заверещали девицы.
Под веселый голос друга и взрывы хохота, Накамура вышел в коридор, надвинул капюшон и полез в карман за сигаретами.
Следом за ним высунулась, та самая девушка, которая уже как-то имела с Шином дело. Она повисла на нем и ухватилась за ремень джинсов.
"Ну, вот", - устало подумал он, стараясь отстраниться. Она никак не могла конкурировать с его просторной кроватью и затемненной спальней.
Ее ловкие пальцы проникли за ремень и спустились ниже.
-Что с тобой такое? - удивленно подняла она брови, заглядывая парню в глаза.
-Устал, - бросил он ей, вытряхивая ее руку из своих джинсов. Девушка обиженно скрылась за дверью. Шин представил, что она поведает остальным - сегодня он действительно развеселит семпаев.
Накамура прошел по пустому коридору, вышел на улицу и с облегчением залез в свою машину. "Домой и спать, а этого придурка пусть домой семпаи и везут".

Шин: Школьные друзья

Сегодня Кано его покинул.
В четыре часа появился Ивая, ухватил Йошидо за плечо, после чего они долго шептались в раздевалке. Ну, и в результате, когда вечером Шин и Кано вышли из конторы, друг впрыгнул в подъехавшую машину Иваи с открытым верхом и укатил в неизвестном направлении. Такое случалось уже не в первый раз. Ну, а кто сказал, что они должны дружить вечно?
Накамура тоскливо огляделся, подумал, постоял под скучающим взглядом охранника и вызвал по сотовому такси.
Шофер оказался китайцем, поэтому скользнул по нему равнодушным взглядом и больше не интересовался его персоной.
Не спрашивая разрешения, парень закурил. Сегодня Шин вообще одурел без сигареты. Курить хотелось отчаянно. И, видимо, не только ему, потому что днем оборотни заловили Шо в сортире с сигаретой и немедленно отволокли к Тодо-сану. Хуже, чем в школе. Неизвестно, что сказал Папа-Тодо, но Шо вернулся от него с очень кислой рожей и потом тихо ревел в душевой, отворачиваясь от случайных свидетелей.
Накамура вышел из такси в своем старом районе. Даже нахлынула некая ностальгия, когда он снова увидел эти кривые, наспех построенные, дома, с внешней лестницей, похожие на жилища насекомых. По улице ветер носил пустые полиэтиленовые пакеты и обрывки газет. (Вольное допущение, потому что я и в захудалом районе Токио не видала срача) За той трансформаторной будкой ему впервые сломали нос.
Мимо парня пробежали местные мальчишки и даже не обратили никакого внимания.
Он поднялся по скрипучей ржавой лестнице, снял темные очки и позвонил в обшарпанную дверь. Послышались шаги, какой-то грохот и звук чуть ли не трех открываемых замков.
-Привет, Дзиро-кун.
Лицо паренька, выглянувшего из-за двери, исказилось совсем как в какой-нибудь манге - рот открылся, глаза едва не вылезли из орбит.
Он двинул парня плечом и без приглашения вошел в квартиру.
Здесь тоже все было знакомо.
-Как поживаешь, Дзиро-кун? - спросил Шин, устраиваясь в кресле и закидывая ногу на подлокотник. Он и раньше так делал.
Парень продолжал обалдело моргать.
Накамура заметил на низком столике полную пепельницу и решил тоже закурить. Наконец Дзиро пришел в себя.
-Ты же не к-куришь...?
-Почему, не курю? Курю. Но ты же не будешь об этом распространяться?
Дзиро почесал переносицу.
На стене висла их школьная фотография, которую сделали после футбольного матча. Шин и Дзиро хохотали, отбирая друг у друга мяч. Им тогда, кажется было по двенадцать. Они все время хохотали по поводу и без, и их выгоняли с уроков. Мама Дзиро делала самый лучший на свете одэн и, вообще, держала Накамура за второго сына. Парни вместе лазили на школьную крышу и продавали малышам пойманных жуков, карабкались по деревьям и дрались с соседней школой на пустыре. У них была общая жизнь и общие враги. Да и любили они одно и тоже - футбол и играть в doom.
-Ты ничего не имеешь против, если мы просто посмотрим кино?
Дзиро замотал головой и механически включил телевизор.
-Ты сейчас где, Дзиро-кун? - спросил Шин, пока приятель листал каналы.
-В колледже... - ответил тот, не поворачивая головы.
-Хорошо тебе, у меня ведь даже законченного школьного образования нет, -- Накамура стряхнул пепел и поморщился. Дзиро выбивается в люди. Кто-бы мог подумать, что он пойдет в колледж. А вот чем Шин займется через десять лет, когда его по любому спишут в утиль?
Дзиро не придумал ничего другого, как остановить свой выбор на аниме-канале и уселся на пол, иногда поглядывая на школьного друга.
-А ты и тогда солнышко рисовал, - произнес он, наконец, кивая в сторону накамуровской руки.
Шин посмотрел на свою ладонь. С утра, конечно, солнышко было, но смылось в душе.
- Пожалуйста. нарисуй его здесь, Шин-кун, - Дзиро уже стоял перед ним, низко склонив голову, и теребил в руках фломастер и блокнот. В его позе было столько почтения и просьбы, что Накомуро с удивлением подумал о том, что ведь они старые друзья и ровесники.
-Пожалуйста, Шин-кун...
- Бааака, - протянул парень, вздохнув и взяв фломастер, с горечью понимая, что в одну реку дважды не шагнуть.

20:40 

Саманта. Япония

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Почти полгода они провели в Японии, прежде чем на весенние каникулы поехали домой. Она ужасно соскучилась по маме, и так хотела домой, что даже и не думала о Нем. Неделю каникул пролетела быстро. С Ним она почти не виделась и была счастлива. А потом они вернулись в Японию. Она сдала экзамены, и Рок перевел ее в престижную платную школу. Выпускники старших классов этой школы почти все поступали в Токийский университет, куда хотел, чтобы она поступила, Рок. Она даже решила, что будет журналистом. Правда, пока не решила каким, теле – или газетным, но это пока все равно.
Она привыкла к холодным отношениям японцев. Привыкла кланяться, привыкла не махать руками (она вспомнила то, что было полгода назад. Как она рассказывала, подбирая слова, откуда она, и желая себе помочь, махнула рукой и заехала по голове стоящему рядом мальчику). Привыкла держать свои мысли и чувства при себе (хоть это не всегда и удавалось). Но друзей так и не завела. Она была для них экзотической зверушкой, которая вызывает только смех, но не как не желание дружить.
– В вашем классе новенькая, – представил ее учитель.
Она поклонилась:
–Дамиани Саманта. Я приехала из Италии.
Класс зашушукался. Ну вот опять. Загадочный итальянский зверек. Ничего нового. И друзей, конечно, тоже не будет. Ну и ладно, значит будет заниматься только учебой. Ну и скрипкой, конечно.
На перемене к ней подошли девчонки из класса. И словно бы случайно уронили коробочку с едой. Красивую такую коробочку, лакированную, ей Рок подарил. Она упала и кусочек инкрустации остался на полу. Ничего нового на земле. Везде одно и тоже. Она встала и подняла то, что осталось. Ну, понятно, пасту есть уже нельзя… Краем глаза она увидела как самая большая из них шагнула, чтобы толкнуть ее. Привычным движением она ушла из-под руки, толкнула ее в спину и пнула под коленку. Девица с грохотом упала возле стола.
– Ай, ты поскользнулась? – участие в ее голосе было почти искренним. Девица встала с явным намерением продолжить драку.
– Ну-ка, отошли все, – за спиной стояла очень красивая девочка, в какой-то безумной розовой кофточке, с хвостами, завязанными такими же безумными розовыми резинками с розовыми пушистыми шариками. – Мицуя Макино, а ты кто?
– Дамиани Саманта.
– Зови меня Маки. А ты иностранка?
– Итальянка.
Девочка села рядом и достала свой обед.
Маки оказалась звездой школы, и дружба с нею не позволила остальным издеваться над ней. Маки была организатором и заводилой школьного телевидения и пригласила ее тоже принять в этом участие. Она, конечно же, согласилась. Они сделали два репортажа из жизни школы. А потом она предложила сделать репортаж-расследование.
Как-то гуляя по окраинам города (Року, конечно, знать об этом было не обязательно), она наткнулась на какую-то живодерню за высоким забором. Заборы ее, конечно, никогда не останавливали, и сквозь зазор между листами железа, она увидела двух одноклассников, которые тащили кошек за шиворот. «Вот гады!» – подумала она тогда. Зная как серьезно в Японии с домашними животными, можно было предположить, что коты (или кошки) были домашними. Да и вообще, какая живодерня могла быть в Японии непонятно, но кошки орали громко.
Короче говоря, она предложила Маки провести расследование, что это за место и что делали ученики их школы в этом месте. Маки согласилась, и они принялись часами караулить возле забора. Выяснили, что это была какая-то лаборатория (нелегальная) по испытанию лекарств, а животные нужны были для экспериментов и за них хорошо платили.
Короче репортаж получился бомбой. Дирекция школы сначала ругала их с Маки («вы портите лицо школы»), а потом хвалила за то, что честно вскрывают недостатки.
После музыкальной, со скрипкой под мышкой, довольная, она возвращалась домой, и, мурлыкая мамину песню, спустилась в метро. Сходя с эскалатора она доже не посмотрела по сторонам, когда со всего размаху столкнулась лбом с кем-то, кто спешил на уходящую лесенку. «Искры полетели из глаз» в данном случае оказалось почти правдой. Скрипка вылетела из рук, ноты рассыпались по всему полу, а сотовый вылетел из руки и грохнулся об пол с такой силой, что она испугалась, как бы не сломать. Парень, что с ней столкнулся, бросился помогать собирать рассыпавшиеся ноты, бормоча извинения, подхватил телефон и рванулся по эскалатору, перепрыгивая через несколько ступенек.
Подняв телефон она решила все-таки позвонить Року, что уже возвращается домой, и к своему удивлению увидела, что телефон не ее. То есть, он, конечно, был такой как ее, даже брелок со скрипичным ключиком и ноткой такие же как у нее, но вот номера в телефоне были абсолютно чужими.
По памяти она набрала домашний телефон.
– Сэм, ты где? У тебя все в порядке? – голос Рока был холоден, что говорило лишь о том, что он уже начал волноваться.
–Да, Роки, я иду домой.
–Во-первых, Сэм, мы договорились, ты говоришь только по-японски, а во-вторых, что за молодой человек отвечает по твоему телефону?
Она рассмеялась и принялась рассказывать, как какой-то сумасшедший набил ей на лбу огромную шишку, обменялся с ней телефонами и скрылся, убегая вверх по эскалатору.

20:44 

Шин: телефон

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Ну почему он такой растяпа? Потерять телефон... Вернее, даже не потерять, а перепутать. Хотя, конечно, как не перепутать, если его телефон такой девчоночий - нежно-салатовый с блестящими брелками - мама подарила, а выбирала Юкки.
Шин с досадой глядел на чужой мобильник - та же фирма, такой же цвет мятной карамели, даже тот же брелок.
Второй брелок, правда, был совсем другим. Вместо его черепа со стразами - такая же черно-белая пластмассовая панда. Ясно, это телефон той девчонки, которая налетела на него в метро.
Шин ее даже не рассмотрел - старался быстрее смыться, чтобы не узнали, подхватил свои рассыпанные пакеты, запихал в них шмотки и взлетел на эскалатор.
Теперь предстоял настоящий геморрой... Он уже вообразил, как от визга этой девицы сбегутся все покупатели торгового центра. Но и бросить телефон нельзя. Там все важные связи по работе, друзья, телефоны Тодо-продакшнз... Можно себе представить, что начнется, если в руках фанатов окажутся личные номера всех ребят, и Тодо-сана включительно...
Надо как-то замять это дело... Чем-то подкупить девчонку... Билетами? Фотографиями? Автографом? Поцелуем, если придется... Что ему на это скажет Кано, Шин даже боялся представить.
Набравшись смелости, парень, наконец, по памяти набрал на чужом телефоне свой номер и замер в нерешительности. Голос на той стороне оказался вполне вменяем.
-Э-э-э. Прошу прощение за недоразумение, но мы...
- Перепутали телефоны... - девчонка засмеялась.
На какой-то момент Шину полегчало.
-Да... да... Еще раз прошу прощение, но...
-Нам нужно встретиться?
-А-а-а?
- Ну, вернуть свои телефоны.
-А, да, конечно... Могу я попросить вас подойти в три часа к магазину "Денто"?
-Это в том торговом центре?
-Да.
-Я не могу в три. Только в два тридцать, позже я буду занята.
-Э-э-э. Ну, хорошо в два тридцать.
-Ага....
-Ага... Еще раз прошу прощения...
-Да ничего...
Пока шел разговор у Шина вспотели руки, краска маркера предательски поползла с ладони. Солнышко уже улыбалось только одним боком. "На фиг я купил Кано целых три рубашки, было бы меньше пакетов, телефон бы не потерял".
Но Цукири-сенсей устроил дополнительную репетицию.
-Накамура-сан, вы сегодня слишком несобраны. Думаю, вы должны остаться и поработать еще. А вы, Йошида-кун, свободны, идите и не отвлекайте своего приятеля, да и в двери ежеминутно заглядывать тоже не стоит.
Кано состроил недовольную физиономию, но отправился в душ, по пути напал на задумавшегося Руи и чуть не придушил его полотенцем.
Шин механически повторял движения, но глаза его были прикованы к часам на стене. Время неумолимо приближалось к двум. Наконец его отпустили. Цукири-сан сказал, что сегодня из Шина все равно ничего не получится, что это, видимо, не его день.
Шин наплевал даже на душ, чего с ним прежде не случалось. Он стремительно переоделся и также стремительно выкатился из Агентства, едва успев нацепить темные очки. Он еще никогда так не бегал по платформам метро и эскалаторам, но все равно не успел. У бутика "Денто"девчонки не оказалось. Он опоздал. С досады Шин зашел в "Денто" и купил себе очередную шляпу и кажется, когда он уже уходил, его узнала девушка-продавец.
Пришлось звонить девчонке еще раз. Шин сразу начал бормотать все известные ему формы извинений. Девчонка с легкостью согласилась перенести встречу в другое место.
-Я сейчас на занятиях и не могу говорить, - но она предложила встретить ее после занятий у консерватории.
Какое гадство, только и подумал Шин и представил, сколько возле консерватории болтается девиц, готовых разобрать его по частям на сувениры.

16:46 

Саманта. Накамура Шин

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Рок ждал ее почти у дверей.
-Я ухожу, Сэм, буду завтра утром. Ужинай, будь внимательна и не скучай, – легкий поцелуй в макушку и легкий сандаловый запах туалетной воды. Вот и все, что остается после Рока, когда он уходит. Куда может уходить по ночам старший брат, она старалась не думать. Его дела оставались его делами, но она знала, что сейчас он занимается какой-то фирмой по продаже компьютерной техники. «Наследство», – как говорил Рок.
Она прошла в комнату и бросила сумку на пол. Голова болела. Достала лед из холодильника и приложила ко лбу. Нет, все-таки шишка, наверняка будет. Придется волосы распустить и зачесать на лоб.
Она посмотрела в зеркало и в очередной раз вздохнула. Да, не красавица, не в маму. Бесячие кудряшки, как овечья шерсть, глупые банальные голубые глаза. Даже не кукла Барби. Она бросила взгляд на полку, где стояла мамина фотография и еще раз вздохнула.
На плите стояла паста. Видимо Рок, действительно ждал ее и сделал к ее приходу то, что она любит, а не ту гадость, которую они едят постоянно. И какой придурок придумал есть палочками? Японцы странный народ, цивилизация так до них и не дошла, нож и вилку они не признавали (и много сотен лет вообще о них не знали. Варвары.), сидят на полу, спят вообще не пойми на чем. Правда у нее в комнате стояла нормальная европейская кровать, а вот у Рока… Но этот вполне соответствовал этой странной стране и чувствовал себя здесь очень комфортно.
Конечно, ему здесь комфортно, вот он с радостью и уперся из Италии. А она здесь как в корсете. Это не скажи, так не сделай. Телефон этот дурацкий. Звонить первой нельзя, это не … ну короче, нехорошо это. Вот сиди и жди, пока этот парень позвонит.
Она достала тетрадки и стала готовить домашнее задание, когда зазвонил телефон. Она уже было схватила трубку, но передумала. А вдруг этому парню звонит девушка, и она поставит его в неловкое положение? А вдруг все-таки он сам? В конце концов она решила, что хозяин телефона будет дозваниваться долго, а друзья решат, что он не слышит и быстро отключаться. После третьего звонка телефон смолк. Хорошо, что она не ответила… Через несколько минут телефон зазвонил снова и звонил почти минуту, пока до нее дошло, что скорее всего это и есть хозяин.
Они договорились встретиться на следующий день, в торговом центре. Ей было не очень удобно, далековато от консерватории, но она согласилась.
Как ни странно, но парень не пришел. Она прождала его почти пятнадцать минут, но никто не появился. Выбор места удивил ее неизмеримо. Парень, который назначает встречу возле бутика… Хотя вчера, кажется у него в руках были пакеты с какими-то безумных расцветок шмотками… Да, интересно. Она бегом мчалась на метро, но все равно опоздала.
– Дамиани-сан, вы талантливая ученица, – учитель Фуджимаро смотрел на нее из-под тоненьких очков и качал головой. Вот бесит эта его привычка. Сейчас еще и обзываться будет, ну так и есть. – Но ведете себя порой как маленький ребенок, Сама-тян. Вас приняли в консерваторию не по возрасту, как одаренного и талантливого ученика. Но для меня загадка, как вы смогли добиться таких успехов без надлежащей дисциплины?
Он выжидательно смотрел на нее. Ну чего он хочет, ответа? Она почувствовала, как щеки наливаются жаром и поняла, что снова краснеет. И это ее тоже бесило. Краснела она по поводу и без и всегда вызывала умиление не только у мамы, но даже и у Рока. Как маленький ребенок, точно. И как можно серьезно относиться к человеку, который так краснеет? Это же смешно!
–Сумимасэн, Фуджимаро-сэнсей, – она поклонилась, опустила голову и принялась теребить край пиджачка.
– Ах, Саманта-тян, вы сущий ребенок, – учитель укоризненно качал головой и расставлял ноты. Она с радостью принялась за гаммы. И все бы хорошо, если бы не зазвонил телефон. Черт, она забыла переставить его на виброзвонок! Она подняла глаза на учителя. Телефон не умолкал. Точно, значит тот парень опоздал и теперь снова звонит.
– Саманта, – голос учителя был строг, но в глазах прыгали бесенята (по крайне мере, ей так хотелось думать), – я думаю вам лучше ответить. И чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы сможем продолжить занятие.
Щеки привычно обожгло румянцем.
Она предложила встретиться возле консерватории. Судя по голосу, парень был не в восторге от ее предложения, но ей хотелось побыстрее закончить эту эпопею с телефоном.
Когда она вышла с занятия, на крыльце никого не оказалось. Вот блин, неужели он снова не пришел? Она направилась в сторону метро, когда телефон снова зазвонил, и от стены отделилась фигура и направилась в ее сторону.
Парень был невысоким. На нем была какая-то мятая куртка с капюшоном, на голове вязаная шапочка и огромные темные очки, которые закрывали едва ли не пол-лица.
–Э-э-э…
–Телефон? – догадалась она.
–Ну да.
Она достала телефон из кармана и протянула парню. Он как-то на секунду замешкался и протянул ее. Панда Луи, как она не заметила вчера, что ее не было на телефоне, тогда бы не перепутали.
Парень принялся бормотать извинения. А все-таки японская вежливость, это хорошо.
–Да, мой брат вчера весьма удивился, услышав по телефону мужской голос, – рассмеялась она, представив Рока который слышит чужой голос по ее телефону.
Парень смутился. Вот, черт, опять она не то сказала. Да что ж это такое, а?
Парень принялся снова бормотать извинения и пригласил ее в ресторанчик, что был в том злополучном торговом центре, где она его ждала. Она согласилась. Ей было интересно. Незнакомый человек, японец, странный к тому же. Она заметила, как он старается незаметно оглянуться. Боится, что за ним следят, что ли?
В ресторане они сели в маленькую кабинку, парень сделал заказ (мог бы спросить, чего она хочет, ну да ладно. Варвары, они и есть варвары) стянул с головы шапочку и снял наконец свои ужасные очки. Тут она и смогла рассмотреть его получше. Темные волосы (то ли крашенные, то ли освещение было такое), худое лицо с красиво очерченными скулами, легкая горбинка на носу. Чудные тонкие брови домиком. Красивое лицо. А для японца так вообще красота немерянная.
Тело, правда едва ли не на первой стадии истощения, но то как он двигался, зародило в ней подозрение, что парень занимается танцами.
Она выжидательно посмотрела на него. Парень в недоумении уставился на нее.
– Может мы представимся друг другу?
Вот такой реакции на столь невинный вопрос она никогда не видела. На его лице отразилась вся гамма чувств от удивления до замешательства и какого-то странного смущения.
–Э-э-э, зовите меня … просто Рюи.
– Хадзимэмаситэ. Дамиани Саманта, – она склонила голову. Парень в ответ тоже.
Официант принес заказ, а парень сделал вид, что уронил что-то под стол. Да, шифровался он просто как в плохой комедии.
Они перебросились парой незначащих фраз и разговор завис. Она видела, что парню неуютно, он с неохотой ковырял в тарелке. Поэтому она постаралась все съесть побыстрее. Нехорошо заставлять человека мучиться, а еда в тарелке лежала …, ну, почти неплохая.
Когда они вышли из ресторана, парень снова натянул капюшон куртки и шапку и нацепил свои очки.
– Уже поздно, я провожу вас.
Нет, ну надо же какой все-таки вежливый.
– А вы иностранка?
Она рассмеялась. Со своей внешностью за японку она не сойдет никогда.
–Да, я итальянка.
–А вы хорошо говорите по-японски.
Она снова рассмеялась. Ага, как же, хорошо. Он Рока не слышал, и его комментарии по поводу ее языка. Но что с того взять, брат вообще полиглот.
– Хорошо я говорю по-английски, а по-японски так себе, как по-испански. А по-французски вообще, только понимаю, но не говорю.
Парень слегка присвистнул.
– А я плохо говорю по-английски. Слушай, а может ты позанимаешься со мной? – он неожиданно перешел на «ты», и ей стало весело.
– Конечно, только учитель из меня, наверное, не очень. Я не очень-то представляю, как это делать.
– А давай, мы будем с тобой гулять по городу, ты ведь не знаешь Токио?
– Ну не очень пока…
– Будем гулять, а я тебе буду на английском рассказывать. А ты будешь поправлять, если где неправильно.
Она посмотрела на него из под рассыпавшихся волос. Он был такой милый и такой забавный, конечно же она согласилась.
Вечером ей позвонила Маки.
– Где ты была, я тебе уже два раза звонила!
– Гуляла.
– Гуляла? – в голосе Маки послышалось невероятное возбуждение. – С мальчиком?
Она рассмеялась.

После школы они решили зайти к Маки. Она в первый раз была у нее в гостях. Комната подруги была под стать своей хозяйке. Вся розовая, с кучей мягких игрушек и огромным постером в пол-стены. С постера смотрело лицо Рюи.
–А это кто? – ей стало интересно, кто же на самом деле этот странный вежливый парень, который таскает ее по всяким закоулкам Токио, неумело шифруясь от прохожих.
Маки возмущенно задохнулась.
–Ты что не знаешь? Это же Накомура Шиная! Это самый известный в Японии певец, а это его друг Йошида Кано. Они вместе в одной группе поют. Ты что, действительно не знала?
Глаза Маки были полны неподдельного изумления и возмущения.
– Нет, конечно, я ведь не японка. А что они поют?
Маки поставила какую-то запись. Пели они попсу и вообще не то что не восхитили, но даже не заинтересовали ее. С такими голосами в Италии даже на эстраде, точнее, даже на рок-сцене, делать нечего. А вот танцевали… Она была права. Рюи, точнее, Шиная, танцевал отлично. Профессионально.
Маки была фанаткой группы и целых два часа взахлеб рассказывала об истории группы, о Шине (ну, для нее-то он Шиная, пока сам не предложит называть его кратким именем), о Кано. И все восхищалась их творчеством, их песнями, их красотой. Короче говоря, стопроцентная ненормальная фанатка.

Когда они снова встретились после консерватории и пошли гулять, она вдруг повернулась к нему и глядя в упор спросила:
– Ну что, Накомура Шин, как долго ты собирался скрывать свое имя?
Рюи, точнее, Шин, поперхнулся и уставился на нее своими «звездными глазами», по выражению Маки. Но взгляд его «звездных глаз» ее не тронул:
– А поешь ты все-таки всякое говно, извини, пожалуйста.

23:36 

Шин: убежище

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Он опять пытался объяснить себе, почему он так рискует. Неужели ему так нужен этот английский? Шин пришел к воротам консерватории на час раньше. Сейчас он держал в озябших пальцах пятую сигарету. С утра передавали штормовое предупреждение. Сырой холодный ветер продувал куртку, циклон собирался испортить ему последнюю неделю с Самантой -- приближалось собеседование и их с Сэм договор истекал.
Только неделя. Шину было грустно. Эта смешная трогательная европейская девочка не только улучшила его знание английского, она дала ему намного больше. Только с ней Шин узнал самого себя. Он уже так давно не был самим собой, а только Накамура Шином, айдолом японских подростков.
Саманта была единственной сверстницей, которая не таращилась на него и не билась в истерии. Она реагировала на Шина так же спокойно, как на своего одноклассника, который ничем особо не отличается от простых смертных, разве что английский у него подкачал.
У Шина уже очень давно не было просто друзей, не коллег по Тодо-продакшнз, а именно друзей. Таких, чтобы можно было болтать обо всем, смеяться разной ерунде, узнавать что-то новое, чтобы не выяснять разницу в зарплате и не обсуждать настроение Тодо-сана, а также не искать сто тридцатый способ его обмануть.
Шин вспомнил, как на днях впервые был у Саманты дома. Вспомнил ее угрюмого брата, который посмотрел на него как на таракана, который непонятно как заполз в их опрятный дом. Шину хотелось зарыться в пушистый ковер в их гостиной как в землю. Как у такой живой Саманты мог оказаться брат с такими неживыми глазами?
Но главный его позор был еще впереди. Когда Сэм заявила, что он поет всякое говно, Шин, конечно, возмутился. Для него это был, в общем, непростой труд и, вообще, образ жизни. А она заявила об этом так легко, что Шину даже расхотелось дальше гулять. Он не знал как объяснить Саманте, что такое Тодо-продакшн, насколько они все зависят от политики компании и причуд Тодо-сана. Одно то, что они с Кано вынуждены изображать... хм..., мягко говоря, нетрадиционные отношения, могло со временем свести с ума. Как часто ему приходилось на фотосессиях держать руку на плече Кано или на его талии, если не ниже... к пущей радости фанаток. Один раз Шин нашел в Инете фантазии поклонниц... Ему едва исполнилось четырнадцать и его долго рвало в ванной.
Как это все объяснить Саманте, если она и так смотрит на него с сомнением?..
Сэм по-прежнему считала, что поет он фигово и всякую бурду, но вот группа ее мамы... это то, что нужно. С какой гордостью она продемонстрировала Шину концертные фото и обложки альбомов.
Шин покраснел, когда вспомнил, как он облажался, воскликнув, глядя на точеную фигуру с длинными черными волосами и готичным макияжем в средневековом платье: "Какой прикольный парень"
Глаза Саманты распахнулись как в аниме:
-Ты что дурак? Это моя мама!!!
Стыдно. Шину было очень стыдно.
Вот опять, ну как объяснить европейцу, что в Японии рок это... - Мана и иже с ним, подиум для готических лолит, которые все сплошь смазливые парни - в локонах, кринолинах, в капорах, в корсетах... и с электрогитарами. Прощения он просил минут двадцать. Саманта, похоже, очень обиделась, хорошо ее замороженный братец не слышал...
Сигарета умерла в его руках и выпала из застывших пальцев. Накрапывал противный дождь - уже не погуляешь...
- Шин-кун, - он и не заметил, как подошла Саманта и теперь застенчиво смотрела на свои ботинки, покачивая чехлом от скрипки.
-Коннитива, Сэм-тян... - он улыбнулся и пониже надвинул шапочку, отворачиваясь от стайки учениц.
Дождь усиливался.
-Сэм-тян, я могу пригласить тебя к себе домой? У меня есть пара фильмов на английской, мы могли бы...
-Посмотреть? Да, Шин-кун?
Через минуту они уже ехали в такси на его конспиративную квартиру, которую он снимал тайно от Агентства, чтобы иметь право на маленький участок личной свободы, где его бы не караулили журналисты, где можно ходить в одних трусах и собирать волосы в смешной хвостик на макушке. Там он хранил вещи из прошлой жизни, с которыми не хотел расставаться - диски с дремучими компьютерными играми, раскрашенных деревянных самураев, школьные учебники, видеокассеты с порно и кладбище старых джинсов.
Теперь он решился показать это убежище Саманте.

23:44 

Рен: Дамиани

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Ему даже не верилось,что Дамиани поймать окажется так легко. Особенно, если достаточно представлять характер объекта, (хотя можно просто посмотреть на себя в зеркало. Ну, небольшие исключения. Так, некоторые особенности...)
Если бы нужно было отловить самого Ямаду Рена, то следовало зайти со стороны Атоши и матери. Что же касается Роккуэла Дамиани, то он использует его сестру.
С фотографий на него смотрела героиня анимэ: светлые кудряшки, маленький ротик и огромные глаза. Рен хмыкнул, сравнивая ее с Роккуэлом - волк и ягненок. Видимо, их матушка разок согрешила с Купидоном, или как еще называют этих самых, на плафонах... с путти.
Саманта Дамиани танцевала, занималась скрипкой, училась в школе Хирото и дружила с Мацуи Макино. Чтобы не вызывать подозрений, Рен два месяца потратил на то, чтобы сдружиться с братом Мицуи и опосредованно заинтересовать Макино. Он мужественно терпел ее вздохи и шепот: "Каваий" в свой адрес, хотя уж это к нему никак относиться не могло. Он просчитал, что рано или поздно Макино захочет показать его своей лучшей подруге. И тогда Дамиани от него не уйдет.
Еще через месяц удалось напроситься на вечеринку, которую устраивали студенты колледжа Киодо, где учился брит Мицуи. Рен до самого своего появления на вечеринке не знал, удался ли его план, придет ли туда Макино и возьмет ли с собой свою подругу.
Девушки пришли вместе. Мицуи разоделась так, что он ее увидел из другого конца зала. Героиня анимэ робко выглядывала из-за ее спины. Ее волнение и неуверенность можно было понять. Вокруг развлекались ребята значительно старше ее. Сливки общества. -Каваий!!! - кажется этот визг услышали все присутствующие, потому что головы повернулись в его сторону. Мицуи уже бежала к нему, перепрыгивая через стилизованные горные ручейки, прорезающие поверхность пола. В ручейках сновали золотые рыбки.
Навернулась бы ты, что ли, - негуманно подумал Рен и отвернулся.
-Здравствуйте, Ямада-сан, - запыхавшаяся Макино переводила дыхание, вцепившись в его руку. - Вы знакомы с моей подругой, Дамиани Самантой?
Она замахала руками, подзывая это чудо в кудряшках. Девушка подошла и неуверенно улыбнулась.
- Я думаю, надо выпить за знакомство, -Макино ухватила с подноса ближайшего официанта три бокала с шампанским, один протянула Рену, другой сунула в руки Дамиани.
Если бы Саманта-сан была его сестрой, Рену бы точно не понравилось распитие ею спиртного на сомнительного рода вечеринке.
-Са-ама-тян, кажется, вы еще несовершеннолетняя для употребления спиртных напитков? - сказал он, растягивая слова, и забрал бокал из ее замершей руки.
Краснело это чудо Италии тоже как персонажи национальной анимации. Настолько кукольно, что Рену даже стало немного стыдно так разводить этого ребенка.
-Маки, тебе тоже не стоит... - начала Саманта, но Рен остановил этот спич.
-Репутацию Макино-сан уже трудно чем-либо исправить.
Маки вспыхнула, обиженно поджала губы и бормоча что-то типа "бака". стала пробираться к шумной компании у импровизированной сцены. Там она выпила залпом еще два бокала шампанского и потребовала всеобщего внимания. Неуклюже вскарабкавшись на сцену, она пробовала себя в караоке.
-Вот, Сама-тян, к чему приводит нарушение вековых устоев... Некра-а-асиво.
Херувим поднял на него свои небесные глаза и в них Рен отчетливо прочитал осуждение и негодование. Ягненок на самом деле бил копытом и мечтал стать горным туром.
-Сама-тян. Я очень сильно извиняюсь, но мне нужно сделать один деловой звонок, а я оставил свой телефон дома. Если вы не возражаете, я бы попросил о возможности воспользоваться вашим... - Рен слегка склонился в поклоне, стараясь, чтобы уголки губ предательски не дрожали в усмешке.
Воспитание все же - великая вещь. Оно не позволяет дать человеку в челюсть прилюдно, хотя так хочется... Рен читал ее без труда. Для этого не нужно было быть Атоши.
Дамиани протянула ему свой нелепый девчоночий телефон. Рен принял его с несколькими благодарственными конструкциями и отошел за колонну.
Найти номер ее брата не ставило проблем. Он значился сразу под именем "Рокки". Рен хладнокровно нажал кнопку. Терять ему все равно больше нечего.
-Сэм? - раздался с другой стороны спокойный голос, еще не утративший юношеских ноток.
- Извините, Дамиани -сан.
В трубке прямо таки зазвенела тишина. Наконец молчание было прервано:
-Кто вы?
-Узнаете, если приедете. Ваша сестра со мной. Думаю, вам стоит здесь появиться.
И Рен назвал адрес.
Дамиани-сан примчался очень быстро. Рен одобрительно ухмыльнулся.
Со сцены тем временем бригада добровольцев-камикадзе стаскивала пьяную Макино.
Роккуэл Дамиани, хотя и примчался со скоростью речной торпеды, но приближался неспешно.
-Ямада-сан, - напряженно поклонился он.
Рен даже не моргнул в ответ на свое имя.
-Дамиани-сан.
-Рок, а ты тут как... - вопрос Саманты повис в воздухе. Она даже не договорила - испуганно замерла. Таким Рок вызывал у нее опасения.
-Думаю нам надо отойти, - мягко, почти ласково произнес Рокуэлл.
Ничего.Мы так тоже умеем, подумал Рен и согласно кивнул.
Они вышли из холла. Мимо них провели шатающуюся Мицуи. "Каваий, каваий" -бормотала она , оседая на пол. Ее поднимали и тащили дальше.
Рен представил утренние газатные заголовки: "Жертва нездорового фанатизма","Школьница довела себя до психического расстройства, обожая красивых мальчиков."
-Я вас слушаю, - тягуче произнес Роккуэл.
Давай. давай... - неожиданно устало подумал Рен,- демонстрируй свои умения. Чего только выпендриваться перед таким же призраком, как и ты?
-Прошу прощения, Дамиани-сан, но я бы никогда не причинил вреда вашей сестре. Просто вас так сложно заполучить... - Рен склонился на 45% градусов и оставался в такой позе минуты три. Ну этого ему должно хватить, - решил Рен и выпрямился.-Мне нужно от вас только два ответа на два моих вопроса.
Дамиани терпеливо ждал, не перебивая.
-Вы убили Ямада Гоци, моего дядю? И второй. Он заказал себя сам?
Роккуэл молчал довольно долго. Прощается с принципами, а это неспешное дело. - подумал Рен,
-Да, - наконец процедил сквозь зубы Дамиани.
-До:мо аригато. - Рен снова поклонился, отсчитывая минуты, необходимые для выражения благодарности и почтения. Когда он выпрямился, Роккуэл Дамиани, уже удалялся, крепко держа за руку сестру. Саманта-тян беспомощно обернулась, отыскивая глазами свою подругу, но увидела только Рена. Ее забавное личико мигом изменилось маленькие бровки сошлись у переносицы, глаза метали крошечные молнии.
Рен усмехнулся и вздрогнул, схватившись за сердце, изображая прямое попадание в цель.
-Бака! - донеслось до него мрачное бормотание.

22:56 

Рокуэлл. Цветет зимоцвет. Сереет сквозь редкие ветви Небо в сезон дождей…

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Он устал. Непередаваемо, невероятно, нечеловечески. Так он не уставал даже в первые годы своего ученичества. Ему не было так плохо даже после смерти Судзухаро. Его единственного друга за последние годы. Он помнил, как умирал Тодзи, умирал от его руки. Умирал медленно (таково было наказание), но мучаясь вполовину того, что должен был (такова была его благодарность за дружбу).
Он приехал в Японию не по своему желанию, как казалось Саманте. Он не приехал бы в эту страну никогда, если бы было на то его желание. Здесь было сложнее скрываться, здесь за ним была вереница неудачных ученических дел. Ему не было стыдно. Он вообще почти не испытывал человеческих чувств, особенно таких ненужных, как стыд. Ему было просто сложно. Неудачные дела – это всегда ниточки, что ведут к тебе. Тонкая паутина, невидимая в солнечном свете. Но прилипающая к лицу клейкой противной массой. Кроме нынешних дел необходимо было избавляться от этой паутины.
Учитель оставил ему наследство. Ряд кампаний, акции предприятий и банков, счета и недвижимость. Долгие поиски нотариуса привели к тому, что к его приезду часть наследства Айку, внука учителя Айдо, расползлась по родственникам и абсолютно чужим, незнакомым людям.
Вернуть наследство этому слабому человеку, которого мама в свое время смогла поставить на ноги, было только одной из частей его «наследства». Учитель оставил ему своих врагов и своих учеников, которые после его смерти превратились в бандитов и головорезов. Большое количество времени он тратил на поиски информации о них, гораздо больше времени, чем на их устранение. Снова, как тогда, своими руками, он уничтожал то, что было ему дорого. Он убивал не столько учеников школы, сколько саму память о ней.
Он снял квартиру, ровно такую, чтобы можно было жить вместе с сестрой и не мешать друг другу. Он забрал Саманту с собой и это тоже был по большей части расчет, а не чувства. Во время обучения он знал и всегда помнил, что у него есть два слабых места, две уязвимых точки в его броне – это мама и сестра. Но мама осталась с Франко, и он за ней приглядит, в случае чего (то, что отец уже не глава клана, не имело значения. Остались связи, остались навыки и умения). Оставлять Саманту было проблематично. Конечно, Франко приглядит и за ней (ему казалось, что не смотря ни на что, тот любит ее почти как родную дочь), но импульсивная Саманта со своими обидами будет лишь разрушать крепость, которую сейчас выстраивает отец. И он увез ее с собой.
Навалившиеся дела, кампании и поиски отвлекли его от самого важного – безопасность того, что является твоей опасностью. Сколько раз он собирался найти Ген-ичи и предложить ему работу: следить за Сэм. Собирался, но так и не сделал, пока не раздался звонок Ямада.
Он хорошо помнил тот момент, и опять испытывал это чувство, словно в сандалии попал камешек – и помеха небольшая и идти неудобно. Люди называют это чувство раздражение, но он так редко испытывал его, что оно не нуждалось в названии, за ненадобностью.
Он прохлопал Саманту, отпустив ее одну на ту глупую вечеринку, он не отправил с ней «смотрящего», он позволил своему гневу прорываться наружу, при разговоре с Ямада. А все-таки парень хорош, он признавал это и был приятно удивлен его Мастерством.
Он смотрел на орхидею в хрустальном бокале. Созерцание этого цветка приводило его мысли в состояние прозрачной ясности и гармонии. Это был его собственный способ медитации, позволяющий оценивать события и делать выводы. В этом состоянии, когда мысли текут подобно волнам неспешной реки, он еще раз вспоминал разговор с Ямада-саном, который состоялся намного позднее, чем их первая, столь неудачная встреча. Тот просил разрешения стать его учеником. Учитель из него был никакой, это точно, но Мастерство последнего вызвало у него неподдельный интерес. Знания в обмен на знания, вот и весь их договор. Конечно, он не сделает из Ямада-сана Мастера смерти, а сам не сможет, даже с его помощью, стать Мастером Смысла. Но общее умения и навыки пригодятся им обоим.
Он еще раз «посмотрел» на их договор. Так почему же он все-таки согласился? Блеск рыбьей чешуи на поверхности воды. Ему нравился Ямада Рен, он был интересен. Он чем-то походил на Тодзи, а ему так надоело одному играть в «го»…

22:57 

Рокуэлл Дамиани

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.


22:59 

Рокуэлл. Бамбуковый лес Вдоль дороги слева и справа Холодной ночью…

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Он оставил Саманту одну на выходные. Ничего страшного с ней, конечно, не случится, но Он попросил соседей присмотреть за «непослушным ребенком». Саманта была очаровательным, с точки зрения японцев, созданием. Она скорее всего и была воплощением того, что скрывалось в этом слове, столь часто слышимом из уст ее подруги Маки – «кавай». Правда «кавай» у Макино был и Он сам, что было совершенно непонятно.
Соседи согласились присмотреть без проблем. Еще бы. Присматривать за «кавайной» школьницей… Это попахивало хентаем, но Он ноги выдернет тому, кто хоть пальцем тронет Сэм.
Он вышел из автобуса и огляделся. Ген-ичи был родом из простой крестьянской семьи, но вот чтобы совсем уж такой простой, Он не представлял. Деревня, настоящая японская деревня. Пока Он пешком шел до села, он успел подумать, что при отсутствии деревьев и строений, среди полей, скрыться незаметно не получится, впрочем, как и появится.
Он остановился возле забора. По привычке Он ходил тихо, так, что не было слышно не только Его шагов, но и на песке должны были оставаться только еле различимые следы. Он оперся на забор и уставился на жилистую спину, покрытую шрамами. Следы того нападения … Он простоял недвижно всего секунд десять, когда Ген резко остановился и одним прыжком преодолел расстояние от куста, с которым он возился, до забора. Он попытался схватить Его за горло, но пальцы прошли сквозь воздух. «Да-а, Ген, а ты все-таки чего-то опасаешься… Ну и хорошо, значит твоя благодарность будет больше, чем я мог рассчитывать и теперь ты уж точно мне не откажешь».
– Рокуэлл-сан, – высокий красивый японец склонился перед Ним в самом глубоком поклоне. Ему не нужны были эти церемонии, но Он ждал. Сейчас Ему нужна была благодарность Гена.
– Здравствуй, Ген-ичи, – Он усмехнулся, – если бы не я отправил тебя сюда, сам бы не нашел.
Еще один глубокий поклон и приглашающий в дом жест.
Простая крестьянская хижина, и следы глубокой нищеты повсюду. Ген не смог применить свои знания и навыки без того, чтобы раскрыть себя. Его большая семья была бы в опасности. Он вспомнил, как несколько лет назад встретил сокурсника в Токио. Он скрывался, и Он тогда помог ему. Сделал поддельные документы, помог увезти всю его огромную семью в эту богом забытую деревню. Подальше от тех, кто мог знать Гена. Подальше от основного источника его заработка. И теперь лучший «смотрящий» школы работал в поле, как простой крестьянин. Что произошло с его руками, ужаснулся Он, представляя, как ловкие пальцы лучшего взломщика их курса, день изо дня сжимают мотыгу и натирают мозоли.
– Мама, папа, это Дамиани-сама, – представил Его Ген, и Он еще раз поморщился от слишком больших почестей, оказываемых Ему. Старики упали на пол и склонились в земном поклоне, касаясь лбами земляного пола.
– Дамиани-сама, мы вам так благодарны, – шептали старики, и Он увидел слезы на глазах старухи. Значит, он прав, все действительно было плохо и благодарность должна быть большой. То, что нужно.
Он поднял стариков с пола, оттер слезы старухи и повернулся к тому, ради кого терпел весь этот спектакль. Хотя зачем Он так? Они действительно все ему благодарны.
– Ген-ичи, я приехал получить свой долг.
Они сидели на простой скамье, вроде тех, что стояли в саду школы. Ген сидел низко опустив голову, и черные прямые волосы закрывали его лицо.
– Дамиани-сан …
– Без церемоний Ген-ичи, иначе мы не скоро доберемся до сути дела.
–Дамиани-сан, ты видишь, моя семья небогата. Сельское хозяйство не самое прибыльное дело.
Он молчал и ждал продолжения. Главное ждать, собеседник все скажет сам.
– Дамиани-сан, я знаю сколько стоят твои услуги. Ну, может быть, конечно, не точную сумму, но приблизительно… У меня нет таких денег. Моя жизнь принадлежит тебе, как я и говорил тогда, но зачем тебе моя жизнь? А моим старикам она нужна. Без меня они не смогут жить …
Он позволил молчанию затянуться, так, как затягивают петлю на шее висельника, медленно и с ощущением приближающегося ужаса.
– Я возьму твою жизнь, Ген-ичи. Я в своем праве.
Голова с черными смоляными волосами склонилась еще ниже.
– Зачем тогда все это было, Дамиани-сан? Зачем было спасать мою семью, чтобы потом убить ее голодом?
– Я хочу предложить тебе работу, Ген-ичи. Работу «смотрящего», с оплатой, соответствующей твоему умению, ты ведь так и не стал Мастером?
Черные влажные глаза смотрели на него почти умоляюще. Вот так и складываются легенды. Как сказала Сэм? «Приходит Рок и решаются все твои главные проблемы»?
– Я думаю, что оплаты даже твоего умения хватит на то, чтобы твоя семья не только не знала голода, но и жила достаточно состоятельно. Ты будешь жить там, где буду я. Кормить и одевать тебя буду я. И жизнь твоя будет принадлежать мне. А деньги можешь посылать родителям.
– Но, Дамиани-сан, зачем тебе смотрящий, ты ведь Мастер …
– Ты, прав, мне «смотрящий» не нужен. Но он нужен моей сестре.
– Это тому маленькому чудному созданию?
– Маленькое создание выросло, Ген. И стало весьма милой девушкой. Мои дела не позволяют должным образом следить за ней. А она самое дорогое, что у меня сейчас есть.
– А мать?
– Она с отцом и за нее мне не стоит волноваться. А Сэм… Она единственное, что не позволяет мне забыть, что я человек. Сейчас она, наверное, единственное существо, которое еще будит во мне остатки моей человечности. Она моя сила и моя слабость. Если с ней что-то случится …
– Зачем ты мне говоришь это, Дамиани-сан? Зачем открываешь свои слабые стороны? А если я захочу их использовать против тебя?
Он улыбнулся и внимательно посмотрел на собеседника, заметив, как того непроизвольно передернуло от его улыбки. Не умеет Он улыбаться так, как простые люди, все равно всем страшно. Улыбка Смерти.
– Затем, что и я знаю твои слабые стороны, Ген-ичи. Кроме твоих родителей, у тебя есть две сестры и младший брат. И куча племянников. Я переживу только одну смерть – смерть моей сестры. А представь сколько раз будешь умирать ты? И в отличие от кого бы то ни было, убивать я буду, ах, как долго…
– Прости, Дамиани-сан, я не хотел угрожать тебе…
– Я тоже…
– Моя жизнь – твоя и ты в своем праве.
Он внутренне расслабился. Теперь у Сэм будет лучший «смотрящий». Он может заниматься делами и быть совершенно спокойным, что за Сэм будет постоянный контроль.

22:15 

Шин: Может это любовь?

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Шин поссорился с Иваей, вернее это Ивая поссорился с ним. Семпаи окружили Шина в туалете вчетвером:
-Ну что, Шин-кун, успел подставить Папе-Тодо свою симпатичную задницу или другие услуги оказал?
Шин обалдело моргнул и оглянулся в поисках пути для отступления.
Юниоры семпаев побаивались и старались не попадаться на их пути. Черт бы побрал Кано и его вечное стремление тусоваться со старшими. Как будто не прожить без выпивки и девок. Семпаи знали все входы и выходы в Агентстве, умели читать любое выражение на лице Тодо-сана, подкупать оборотней, вызывать у себя симптомы различных болезней. Они сообща могли написать бестселлер "Как выжить в Тодо-продакшн". В конце концов, они дольше, чем остальные были узниками Конторы.
"Химицу" считалась очень популярной группой пару лет назад. Но в последнее время во всем, что бы не делали семпаи, чувствовалась нервозность. В прошлом году на верхушку всех хит-парадов стремительно взлетели "Итидо", участниками которой были Кано и Шин. "Молодые и борзые, - сказал тогда Ивая, - что ж, парни, берегите теперь свои задницы, на них найдется много охотников".
В отличие от "Итидо", "Химицу" были очень дружны между собой. Они даже по Агентству передвигались всей толпой, вместе развлекались, вместе ездили в отпуск, вместе мочили по углам юниоров.
Вот и теперь они заловили его почти в полном составе. Чего-то подобного Шин ожидал, только не успел приготовиться. Тодо-сан отдал ему песню, которая была давно обещана Ивае и даже не объяснил, за что такая честь. Хотя Шин слышал, что в отношении Иваи Папа-Тодо делает ставку на кино. Слишком тяжеловат стал Ивая на сцене. Поет хорошо, а вот двигаться уже так, как в юности не может.
Шин закрыл глаза и приготовился. Один он бы всяко не отбился.Но на его счастье в туалет заглянул "оборотень".
-Что у вас здесь, Ивая-кун? - он подозрительно оглядел всех пятерых.
- Ничего, Сатоки-сан. У Шина-куна живот прихватило, а мы волнуемся, - красивое лицо Иваи испортила недобрая усмешка и "Химицу" все толпой вывалились наружу.
Кано никак не мог понять, отчего Шин отказался встречать с семпаями Новый год.
-Ну, ты вечно все портишь. Сам Ивая-кун тебя звал...
"Ага, звал, - мрачно подумал Шин, - чтобы мы там договорили..."
- Ты знаешь, у меня мама и Юкки.
Кано безнадежно махнул рукой и крутанулся перед зеркалом.
- Не знаю, что ты затеял, но в последнее время ты таскаешься непонятно где. Мне ничего не говоришь и на репе мимо нот попадаешь. Не влюбился ли ты в кого, Шин-кун? Смотри, я ревнивый.
Кано заржал довольный своей шуткой,а Шин кисло улыбнулся. Кто знает, может он и вправду того... влюбился?...

22:23 

шин: проклятая пружина

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Сэм он не видел несколько дней. Странно, но даже после его собеседования они продолжали встречаться. Гуляли по Токио, сидели в кафе, бродили по магазинам. Он был рад, что есть кто-то, кому плевать на его работу и популярность. Наверно, все дело в том, что Сэм из Европы.
Он даже не задумывался о том, что у них за отношения, кто они друг другу... Конечно, было неприятно, когда Сэм сказала, что будет долго заниматься, а он ждал ее у дома и замерз как собака. А Саманта вернулась не одна. Ее провожал какой-то парень и они достаточно долго прощались. Шин смотрел на это из своего укрытия. "Ну надо быть таким идиотом", - с досадой подумал он, со стороны вглянув на всю ситуацию . Айдол японской молодежи прячется в кустах, мокнет под дождем второй час, чтобы просто поболтать с какой-то европейской девчонкой, которой даже не нравится, как он поет. Шин в сердцах пнул урну и пошел домой. Только через полчаса он осознал, что тащится по улице вместо того, чтобы поймать такси.
Он промок насквозь, в ботинках противно хлюпало. Темные очки Шин давно снял. Вряд ли кто-то еще будет таскаться по ночам под дождем и заглядывать в лица прохожим.
Надо завязывать с этой глупой историей. Ну немного расслабился, позволил себе такую роскошь как обыкновенная дружба. Не хватало еще завтра заболеть из-за своей глупости. Нет, надо все бросать, пока еще не поздно, пока не настучали Тодо-сану, пока их не засекли, не насочиняли дурацких историй и прочего... Он итак совсем забыл об осторожности. К тому же собеседование осталось позади. Может будет контракт с Америкой. Его знание английского нашли вполне сносным для эпизодических ролей в американских сериалах.
Поутру парню было лихо. Он едва перетащил свои кости с конспиративной квартиры, где остался ночью, до своего официального жилища.
Очнулся Шин от того, что его трясли. Над собой он увидел испуганное лицо Кано.
-Шин-кун! Тебя все обыскались! Почему телефон не берешь? Траванулся что-ли? В тех сомнительных местах, по которым ты шляешься в последнее время?
Шин вяло стряхнул с себя руки Кано.
-Эй, я позвоню в контору, а ты бы лежал...
-Пусти, - Тодо-сани ни за что не поверит. пока сам не увидит. Опять подумает, что за его спиной плетутся заговоры. Все знали, что хозяин страшно мнителен. Ему вечно казалось, что его все хотят обмануть, куда-то улизнуть, замутить что-то на стороне, подписать с кем-то левым контракт и прочее.
Пока Шин, покачиваясь, стоял перед Папой-Тодо и изо всех сил старался не свалиться под стол, Кано ежеминутно заглядывал в двери. Шину было так плохо, что он почти не слышал, что говорит Тодо-сан. Он только думал, что как же теперь он проведет Новый год. Ведь он хотел пригласить Саманту... Черт, он же решил закончить с этой странной дружбой. Нет, так уходить нехорошо. Надо действительно поехать с ней к морю, встретить Новый год, обо всем поговорить и попрощаться. Он не хочет мешать ее жизни, не хочет, чтобы тот парень как-то напрягался, чтобы Самнта не разрывалась между ними. Он больше не станет претендовать на ее время, не будет раздражать ее брата, он просто снова уйдет в свой мир и закроет дверь в мир нормальных людей. Да, его судьба на ближайшие несколько лет решена: он сияющий идол, прекрасный, юный, здоровый...черт, чего ж так дурно-то... Все... Домой. .. Забраться в кровать, накрыться одеялом с головой и забыть про Тодо-продакш. Хотя бы из-за этого стоит болеть.
Ему дали всего два дня на выздоровление. А через неделю он уже снова стоял у дверей Саманты, а еще через два часа уже приглашал ее провести Новый год вместе.
Сэм сомневалась. Ее приглашали друзья из школы, она не знала, отпустит ли брат. И тогда Шин решительно пошел к Дамиани. Тот впустил его в свою комнату и выжидающе прищурился. Он был наполовину раздет: черные шаровары, извечная бандана на предплечье - и чего он скрывает, старые шрамы?. На обнаженной груди блестели капельки пота и вообще,он стоял, прислонившись к косяку и опираясь на настоящий самурайский меч. Саманта как-то уже демонстрировала Шину эту штуку и смеялась над их пластиковым реквизитом, с которым Накамура вынужден танцевать.
- Дамиани-сан. - Шин поклонился. - Я хотел бы попросить вас... отпустить со мной вашу сестру на Новый год. Я обещаю позаботиться о ней.
Видимо, последнее утверждение прозвучало слишком сомнительно в глазах Рокуэлла Дамиани, потому что он сделал шаг к парню и тихо сказал:
- Никаких глупостей.Я знаю, что ты такое, Накамура Шин, знаю про ваши развлечения и образ жизни, знаю то, о чем даже не подозревает сестра. Скажи вашим девушкам, что они слишком болтливы. Если ты, Шин-кун, решишь распространить свои привычки на мою сестру, я отрежу тебе то, о чем ты больше всего заботишься.
Шин стоял перед Дамиани, склонившись в поклоне. Ему показалось, что у покраснели даже уши. Так стыдно парню еще никогда не было ни в школе, ни в Агентстве. Он бы много чего мог возразить этому самоуверенному человеку, но каким-то чутьем понимал, что не стоит. Шин только скосил глаза на лезвие меча и зажмурился. Было видно, что Рокуэлл Дамиани пообещал свою расправу не для красного словца. Зачем он вообще заговорил об этом, теперь Накамура не отделается от скверных мыслей. Зачем Дамиани сам завел в нем эту пружину?
-Ты понял меня, Шин-кун?
Шин судорожно сглотнул и быстро кивнул.
Саманта, кажется, обрадовалась, что они поедут на Новый год к морю. Шин шел домой, а в голове проносились нехорошие видения. Чертов хентайщик, придурок-извращенец, - ругал он себя , когда ночью не мог заснуть. Надо со всем этим кончать, пока он чего-нибудь не натворил, о чем будет жалеть всю жизнь, если эту жизнь у него вообще не отнимут.

17:02 

Новый Год

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
В дверь позвонили.
Она открыла дверь и обнаружила Маки. Подруга была на редкость не к месту. Она представила как занервничал в комнате Шин. Его скрытность иногда удивляла, иногда раздражала, но по ее мнению мало поддавалась объяснению. Почему кампания запрещает им видеться с девушками? Это ведь нормально. Может Шин чего-то все-таки сочиняет?
– Привет, я тебе звонила…
– Маки, я не могу тебя сейчас принять.
Глаза Маки округлились.
– Почему?
– Ну, я не одна…
Маки что-то хотела спросить, но передумала и лицо ее приняло обиженное выражение.
– Ты с мальчиком?
– Ну, в общем-то да, но …
– Ты не хочешь меня познакомить, а еще подруга.
Она вздохнула.
– Маки, сейчас я не могу, но потом обязательно познакомлю, но не сейчас.
– Ну и ладно.
Маки обиделась и ушла, а она вернулась в комнату. Шин настороженно смотрел на нее. Она снова вздохнула.
– Из-за тебя я вру подруге. Это так нехорошо.
Он подвинулся ближе и толкнул ее носом в плечо.
– Извини. Давай я как-нибудь искуплю свою вину. Ну, хочешь, достану билеты на наш концерт?
– Давай, – обрадовалась она, помня, что Маки является страшной поклонницей группы. – А я скажу, что билеты достал Рок.

После концерта Маки трещала о том, какой Рок молодец, что он достал клёвые билеты на классные места, ближе к сцене, откуда было видно всех мальчиков. Как все замечательно и классно. Она рассеяно кивала и думала, что все-таки она опять врет подруге. И насчет Рока, и насчет того, что концерт ей понравился. Во время концерта ей отчаянно хотелось одеть наушники и послушать «Serinity», а не смотреть на сцену. Танцевали они, все-таки, хорошо.


* * *

«Саманта Дамиани?» Она подняла глаза. Перед ней склонился в поклоне парень из параллельного класса. Вроде его звали Уэсуги Исороку. «Меня зовут Уэсуги Исороку». - Она угадала. Она склонила голову и выжидательно посмотрела на парня. И чего ему надо? После истории с фотографиями ей вообще не хотелось ни с кем общаться и иметь дело. - «Дамиани-сан, вы ведь итальянка?» Она кивнула. «Я хотел бы попросить у вас консультацию. Дело в том, что я пишу контрольную работу по итальянскому искусству. Вы не могли бы мне помочь?» Вот о помощи по искусству ее еще не просили. Английским позаниматься, это да, а вот искусство… Она кивнула и предложила парню присесть за ее столик. Сегодня она обедала одна. Маки была дома.
Уэсуги писал контрольную о влиянии итальянского искусства на искусство Европы в целом. Тема была глобальная и говорить можно было много о чем. О чем они и проговорили весь обеденный перерыв (хотя первоначально парня интересовало лишь написание и произношение итальянских имен). Ей было интересно. Искусство она любила и немного знала благодаря маме, а Исороку строчил в блокнот все, что она говорила.
«Вы столько знаете об искусстве, Саманта-сан, а можно вопрос, откуда?» Она не удержалась и похвасталась, что ее мама один из известных искусствоведов, она специалист в современном искусстве Италии и что у нее есть собственная галерея. Парень смотрел на нее огромными глазами. А она пообещала ему посмотреть что-нибудь еще по его теме.
А после уроков он ждал ее возле школы. Он проводил ее до метро, и они говорили. Не только о живописи, но и о музыке. Уэсуги с интересом расспрашивал ее о консерватории. Говорили о итальянской музыке, об опере. Она рассказывала о «Ла-Скала», о том, что она смотрела, кого слышала.
Вечером, вспоминая разговор, ей было немного стыдно. В Японии не принято так много говорить о себе. Получалось, что она хвасталась. Хотя … Немного это было правдой. Она всегда хвасталась знаниями, полученными от мамы и мамой вообще.
На следующий день Уэсуги сел вместе с ней за столик. Ага, значит он не считает ее хвастунишкой? Они снова говорили, но сегодня она расспрашивала его. Ей было интересно, почему японец пишет контрольную по итальянскому искусству. А потом они принялись сравнивать японское и итальянское искусство. Причем Исороку находил общее, а она - различия. После школы он снова провожал ее до метро.
Такие встречи-беседы продолжались недели две. А потом она сама, нарушая все правила приличия, пригласила его в воскресенье встретиться. Парень согласился. Они гуляли по зоопарку (ну, нравился ей токийский зоопарк, ничего она не могла с этим поделать. Она вообще бы поселилась поблизости. И тогда каждый день возвращаясь домой, она смотрела бы на панд). И тогда она решила, что Уэсуги вполне мог быть ее парнем. Шин … А что Шин. Он друг, хороший друг с которым прикольно гулять по Токио и заниматься английским. Но он не хочет быть ее парнем. А ей почему-то так хотелось, чтоб как у всех: свидания, подарки, цветы и клуб. Ей хотелось танцевать со своим парнем (как-то думая об этом, она поняла почему ей так важно танцевать с парнем. Это из-за Него. Он хорошо танцевал, мама говорила. И мама даже научилась танцевать только ради того, чтобы танцевать с Ним. Мама любила Его. А значит танцевать с тем, кто тебе нравится - это хорошо, ничего банального и пошлого в этом нет. Если даже мама …). А с Шином… он ведь даже подарки ей не дарит. Про клуб вообще нечего говорить. Не пойдет он туда. Боится, что узнают. И правильно боится. Узнают.
Исороку, зная, что ей нравятся панды, подарил ей мягкую игрушку. А она ему - альбом-путеводитель по галерее Уфицци. Все равно дома был еще один, такой же. Они сходили даже в клуб, где, узнав, что она еще и танцует, парень был немного шокирован, по крайней мере ей так показалось. Вот был бы у него такой брат, он бы еще и крестиком вышивал, смеялась она про себя.
А потом начались накладки. Шин и Исороку по времени совпадали друг на друга (когда мог прийти Шин, собирался и Исороку, когда не было времени у Исороку, был занят и Шин. ). И врать им было нехорошо. Ну как сказать им, что она встречается с ними двумя. Тем более, что это действительно неправильно. Некрасиво. Но как по-другому, если ей нравился Шин, с которым нужно было скрывать от всех, кто этот парень. С Исороку ничего не надо было скрывать, но от него не было так хорошо и весело в душе, как от Шина.
Поняв, в очередной раз, что ей сейчас придется врать, объясняя, почему они не могут завтра пойти гулять (потому что завтра в это время они идут гулять с Шином, вот почему), она предложила Уэсуги расстаться. Она понимала, что поступает гадко, по отношению к парню, который не виноват в том, что она такая дура. Но ей так хотелось нормальных отношений, нормальной дружбы, без секретов от Маки и от всех. А еще ей хотелось целоваться. Вот Маки уже целовалась. А она. Может она такая страшная, что никто не хочет ее поцеловать?
А вечером Шин пригласил ее встретить Новый год вместе.

* * *

Ближе к Новому году Шин спросил ее:
– Сэм-тян, где ты встречаешь Новый год?
Вопрос застал ее врасплох.
– Нигде, как всегда дома. С братом.
– Я приглашаю тебя. Давай встретим Новый год возле океана?
Она обрадовалась. Это было так романтично. Вечером Шин обратился к Року:
– Дамиани-сан, я прошу вашего разрешения пригласить вашу сестру к океану на Новый год…
Рок недоуменно уставился на Шина. Саманта представила, что если он сейчас прокомментирует его неумение говорить … Она быстро поправила:
– Шин приглашает меня встретить Новый год на берегу океана, можно?
Она сделала умоляющие глаза, зная, что в таком случае брат вряд ли ей откажет. Рок слегка пожал плечами:
– Да, пожалуйста.
Правда, в коридоре Рок задержался и что-то говорил Шину, после чего тот весьма смущенно ввалился в комнату. Но о чем они говорили, она так и не узнала.
На море они приехали на машине. Шин хорошо водил и по дороге рассказывал ей все что видит, на английском. Ее очень забавляли эти занятия английским. Так, мимоходом, болтая о куче разных вещей, Шин начал довольно терпимо говорить по-английски.
Приехали они вечером, ближе к ночи. Было холодно, и они сидели в машине, болтая о всякой ерунде, пока Шин не заметил, что она просто засыпает во время разговора. Он удобно устроил ее сиденье и она заснула. Под утро Шин разбудил ее и вытащил на берег. Дул холодный ветер, было сумеречно и волны зло били о берег. «Все-таки Средиземноморье ласковое место», – подумала она. Заметив, что она замерзла, Шин подошел сзади и обнял ее. Он распахнул куртку и обнял ее, закутывая в полы куртки. Ей нравилось стоять, тесно прижавшись к нему и ощущая его тепло. Наконец на востоке над горизонтом показалась тоненькая розовая полоска света. Медленно светало и над морем всходило огромное красное солнце.
– С Новым годом, Саманта, – прошептал ей в ухо Шин, щекоча волосы и обдавая шею горячим дыханием. Она повернулась к нему. Он улыбался, и она тоже была счастлива.
– Это мой лучший Новый год, Шин-кун, спасибо тебе огромное.
Она рассмеялась и неожиданно Шин поцеловал ее. Она замерла, но он уже отстранился и смотрел на нее улыбаясь.

12:27 

Pey: каллиграфия

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Его слишком долго учили бесстрастности... Что он почувствовал, когда встретился с непосредственным убийцей дяди и косвенным убийцей отца?
Ничего...
Никакой кровной мести не жаждало сердце. Оно даже замедлило свой ход. Гулко и редко билось в груди. Этот человек причинил много горя их семье, но он просто выполнял то, к чему был предназначен. Рок причастен к тому, что Рен с Атоши мертвые в мире живых, но это мог сделать и любой другой из таких, как он.
Ямада смотрел в эти непроницаемые глаза. Мастер, такая же особь, как он.
Теперь они нужны друг другу.
Им нужно их мастерство.
Рен давно решил, что после того, как мозаика превратится в полную картину, он оставит мастерство, как дело своей жизни. Он должен восстановить то, что было у деда, что пустили на ветер отец и дядя, погубившие друг друга в своей нелепой вражде.
Рен должен вернуться в мир живых. Он станет человеком, чего бы это не стоило. В его жилах снова должна течь нормальная кровь, а не странная тягучая сыворотка мастерства.
Конечно, мастерство никуда не денется. Оно как проклятье - навсегда. Но Рен сможет отказаться от некоторых обетов, даже иметь семью. До конца человеком он, разумеется, не станет, но чем-то отдаленно напоминающим людей - постарается.
Их встречи с Роком давали обоим много. Не было разницы, что тот старше. В мастерстве нет старших. Либо ты мастер, либо нет. Ямада потел до седьмого пота. У Рока после занятий раскалывалась голова и он становился раздражительным. Совсем немного, но этого хватало, чтобы испортить на вечер настроение своей сестре.
Они были такие разные - эти брат и сестра. Живое и мертвое, подвижная ртуть и спокойная вода.
Это мультипликационное создание вызывало у Рена что-то вроде интереса. Как тогда, когда он еще был маленьким и у него жила белая мышка. Он примерно также следил за ее передвижениями, устройством нехитрого жилища, попытками убежать из его рук.
Сестра Рока забавляла его. Она так уморно сердилась, так гротескно его не любила, что если бы Рен мог издать что-то вроде смеха, он бы каждый раз хохотал как цирке.
Вот и сейчас, она и ее несносная подружка сидят в гостиной на полу и выводят иероглифы плакатными перьями. Какая-то школьная самодеятельность. Сестра Рока была младше его всего на два с половиной года, но Рену казалось, что между ними минимум три столетия.
Ямада вспомнил свои многочасовые упражнения в каллиграфии. Считалось, что это тренирует мышление, обучает терпению и сосредоточенности. Девчонки даже не представляли, как безобразно выглядит в его глазах то, что они делали. Ужасно настолько, что почти причиняет боль. У него просто заныли зубы, пока он смотрел на их художества.
"Надо в следующий раз подарить ей детское издание по каллиграфии," - подумал Рен, ему захотелось еще раз увидеть, как сморщиться маленький носик, как злобненько заблестят голубые озерца ее глаз, как сойдутся на переносице бровки, как сожмутся в кулачки эти миниатюрные ладошки. Вот тогда ему опять где-то глубоко внутри того, что христиане называют душой, станет весело.

My Angel, You are Angel

главная