Описание:
Это история о хм... японском шоу-бизнесе, школьнице итальянского происхождения, загадочных орденах, дружбе и предательстве, традиционной и нетрадиционной любви, японской эстраде и японском роке, малолетних школьных бандах и серьезных якудза, ленивых пандах и многом другом.

Предупреждение: почти ДОРАМА

а если дорама, то действующие лица (герои игры) и исполнители (актеры, музыканты, которых бы мы хотели видеть на этих ролях, короче, которыми вдохновляемся):

Накамура Шин- Каменаши Казуя
Ямада Рен - Ямасита Томохиса
Йошида Кано - Аканиши Джин
Тагучи Никко - Икута Тома
Субару Рюу - Уэда Татсуя
Суммару Томо - Танака Коки
Ичиро Шо - Тегоши Юя
Ивая - Моцумото Джун
Такуми Кензо - Мияви

оригинальные персонажи:

Саманта Дамиани - школьница из Италии 17 лет
Рокуэлл Дамиани - ее сводный брат, 23 года
Лео Бенцони - другой ее сводный брат, 27 лет
Акира Клейтон - приемный брат, 14 лет
URL
03:04 

ХАЯТО

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Они отвлеклись на ревущего неподалеку ребенка - вредный тамагочи выпрашивал мороженое, видимо, уже не первое за сегодня - и вернулись к разговору.
-Я не сдамся.
-Я предлагал это выяснить, так сказать, традиционно.
-Я не хочу с тобой драться.
-Потому что я тебя уделаю?
-Вряд ли, но твои отморозки точно порежут кого-нибудь из моих.
-И в чем проблема? - Хаято уже надоели эти чудеса дипломатии. Его парни сидели в тенечке шагах в двадцати. пугая своим видом детвору. Парни его противника скучали в другой стороне и были тоже не менее колоритны.
-Мне насрать, что ты был правой рукой у Сарухаро. Я говорил с ним, он это место передал мне, - Хаято допил свое пиво, давая понять,что в принципе, разговор можно закончить, в противном случае всегда можно прогуляться до Пустоши.
-Ты, что к нему лично в тюрьму ездил, Кицунэ-сан? Прямо на папашином лимузине?
-А если и так, Ёгарасу-сан?
Когда обмен любезностями доходил до подобных вежливых форм, все стоящие поблизости начинали машинально нащупывать в карманах кастеты и ножи. Хаято хотелось уже быстрее отметелить этого ублюдка и получить законное свое. И наплевать, что у того в два раза больше парней.
Ёгарасу, однако, не спешил ставить точки над i. Его можно было понять. Территория этого Луна-парка была лакомым кусочком.
-На хрен тебе этот детский сад, Кицунэ? Стало мало Пустоши? Ни одна стычка не проходит без твоего ведома, а тут что? А мы, - парень махнул в сторону своих ребят, - люди мирные. Ты же устроишь здесь Королевскую битву, потом залезешь на гору трупов и будешь бить себя в грудь, как Тарзан.
-Ты трус, лжец и все слова твои пиздежь. Спорим, ты не сказал своим, что Сарухаро все отдал мне, а тебя задвинул? Не смог признаться, что он тебе не доверял? Представляю эту пламенную речь: эти лисы, эти шакалы хотят отнять у воронов их землю! Неужели ворон лисе глаза не выклюет!? Ты же всегда так цветисто выражаешься. Думаю, Сарухаро опасался, что пока ты понтуешься и разглагольствуешь на его месте, придут китайцы и массово потопчут ваших бравых парней.
Ёгарасу нервно сжал серебряный амулет с вороном и покосился на своих ребят, не слишком ли они с Хаято разорались.
-Я предлагаю другой вариант, так сказать, без кровопролития. Ты и твои дружки, ушлые и подлые, ни хуя не соблюдаете субординацию. Все знают, что Кицунэ не остановить, прет как бешенный бизон, одно, что Лис.
- Чего ты хочешь, Ёгарасу-сан? Сделку?
-Типа того...
Хаято сплюнул на пол кафе. Этот ублюдок точно был трусом.
-Какую еще на хрен сделку?!
-Щас, придумаю. - парень закрутил головой. - А-а, вон, если та девчонка тебе даст, то мы сваливаем, делай здесь, что хочешь.
-Какая девчонка? - Хаято обернулся.
В кафе, действительно, зашли четверо: две девушки и два парня и заняли столик неподалеку.
-Вон та блондинка с подругой и парнями.
-Где ты видишь парней? - хмыкнул Хаято.- Я вижу двух пидоров. Но почему она?
-Во-первых, я ее знаю. Не помню, как зовут, но она выиграла чемпионат по танцам в Осаке. У меня сестра там же выступала, во-вторых, на ней форма школы Хирото а это очень снобское заведение, так что вряд ли тебе обломится. В-третьих, она из Европы, а нас там держат почти за обезьян, хотя ты та еще обезьяна, так что точно тебе не светит. В-четвертых, у нее, похоже, есть парень.. -так что ты в пролете. В- пятых, ты увел у меня подружку и мне будет приятно, если тебя кто-то отошьет, и в-шестых, я, в натуре, не хочу с тобой драться. Сарухаро, как прирезал того парня, думаю тоже больше не сторонник поединков, чтобы ты там не говорил.
-Думаешь, у меня есть время бегать за какой-то девкой?!! - заорал Хаято, почти замахиваясь.
-А ты найди, если хочешь этот парк, - Ёгарасу затушил в пепельнице окурок и поднялся.
Хаято в бешенстве еще раз обернулся на девчонку. Она что-то весело говорила своей подруге и они хихикали, дразня своих пидоров или заигрывая с ними - Кицунэ отсюда было не видно. Ладно, хрен с ним, с Ёгарасу, девчонка вроде стоила того, чтобы потратить на нее немного времени. Надо узнать у папаши, что он думает о школе Хироко.

01:07 

Объявление

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Деятельность соо приостановлена до лучших времен :small:

23:45 

Шин: Звонок

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Их продали в дораму, а это значило, что свободного времени ближайшие три месяца не предвидится. Съемки шли целый день, серия выходила раз в неделю, а выступления и репетиции никто не отменял. Они, конечно, сокращались. В "дорамный" сезон Тодо старался большинство мальчиков распихать по телевизионным проектам. Но только концерты приносили максимум доходов Конторе.
У Шина уже сводило зубы от очередной школьной истории, где им с Кано предстояло сыграть друзей, тем более, что их дружба в последнее время трещала по швам, как старая школьная форма. Вся съемочная группа это чувствовала, режиссер же прямо заявлял:
-Накамура-кун, Йошида-кун, ваши личные отношения меня не волнуют. Покажите мне истинную дружбу. Я должен видеть, Йошида -кун, что ты заботишься о нем.
-Я забочусь о нем, -хмуро отозвался Кано, отворачиваясь от Шина.
Они сидели в павильоне верхом на школьных партах в расстегнутых школьных куртках и вытирали полотенцами шею и лицо. По спине противно стекал пот, хотелось спать, за неделю растворимая лапша успела встать поперек горла, а режиссер-сан им тут толкует о том, как должны вести себя настоящие друзья. Шин зло посмотрел на невысокого мужчину в бейсболке. Что могут знать о школьной дружбе мальчики из Тодо-продакшнз, где между ребятами только соперничество и конкуренция, где нет гарантии, что тебя не подставят парни из собственной группы, где даже человек, называющий себя твоим другом следит за тобой и доносит начальству?
Накамура вообще не любил сниматься в дорамах, а в школьных тем более. Над ним обычно все три месяца витало гадкое чувство потраченной жизни, ну или исчезнувших в никуда лет. Он не испытал такие важные вехи в жизни каждого подростка, как старшие классы, та же пресловутая школьная дружба, страх перед экзаменами, первая любовь. Даже его любовь имела дикие извращенные формы, которые не снились ни одному японскому подростку. Его первая любовь грозила стать последней, предварительно сломав ему жизнь.
Он с трудом сдерживался. В сцене школьной драки чересчур сильно двинул Кано в челюсть (честно говоря, давно хотелось), и того потом целых полтора часа перегриммировывали, а Шин выслушал лекцию о системе Станиславского и о том, насколько она неприемлема для жанра дорам. Когда нужно было взять за руку героиню, он с тупостью уставился на чужую, не Самантину, ладонь в своей руки, и никак не мог изобразить на лице нужного режиссеру выражения. Он чуть было не закурил у мусорных баков за павильонами, но бдительный Кано выбил из руки сигарету.
- Идиот, нельзя так подставляться.
-Иди ты... - и Шин конкретизировал куда.
Кано не стал на него наезжать, даже не огрызнулся, а только долгим и внимательным взглядом посмотрел на друга, как будто тому поставили смертельный диагноз.
В обеденный перерыв Накамура не знал, куда себя деть. Обедать со съемочной группой он не желал, тем более к нему опять пристанет со своим бенто Итобуро Цикуси и понесет всякую чушь про то, что ему надо хорошо питаться и снова начнет тыкать пальцем ему в грудь. Лучше бы она обратила внимание на Кано, может он бы трахнул ее где-нибудь в подсобке. Все парни из их "класса" без конца пялились на грудь Цукуси, на которой буквально лопалась школьная форма, но Итобура почему -то все время совала свое вымя исключительно под нос Шину. Это так раздражало!
Как и следовало ожидать, надолго его одного не оставили.
-Че ты везде таскаешься за мной? Я могу спокойно... хотя бы ...поссать, без твоего присутствия?
-Здесь? - Кано намеренно округлил глаза и заржал.
-Съешь уже что-нибудь, - друг поставил поднос на какой-то ящик.
-Я не собираюсь больше есть это китайское дерьмо!
-Накамура, ты стал такой утомительный...- Йошида пожал плечами и принялся уплетать лапшу, быстро орудуя палочками. - У-у, вкуснятина!
Шин с сомнением глянул на упаковку.
Ну просто ноль актерского дарования. Так в детстве делала мама, когда он капризничал и отказывался есть. Она начинала с энтузиазмом есть что-нибудь невкусное, но полезное, и так же неубедительно выражать восторг от еды.
Накамура поднялся со складного стула и хлопнул себя по бедрам.
-Все, Кано-кун. Ты как знаешь. Можешь прямо сейчас бежать к Папе-Тодо. Можешь созвать пресс-конференцию, можешь выбить мне зубы, но я иду звонить... Саманте... Понял? Если ты рискнешь встать на моем пути, я похороню тебя в этих ящиках. Потом всей съемочной группой будут откапывать. Я перешагну через тебя в любом случае. Можешь угрожать и шантажировать. Бесполезно. Если ты поставишь на кон нашу дружбу, что ж я как-нибудь проживу и без нее. Мне ее достаточно на съемочной площадке...
Кано со свистом втянул повисшую на губах лапшу:
- Все сказал?
-Н-нет... И если...
-Я понял...
-Ч-что ты понял?...
-Иди, - Кано бросил в мусорку пустую коробку.- Иди. Я больше не буду участвовать в этом глупом самоубийстве. Делай что хочешь.
Накамура закусил губу, сунул руки в карманы курточки и, запнувшись о провод, быстро пошел к тому месту, где еще неделю назад заприметил телефон-автомат. Кано молча следовал за ним.
-Моши-моши, - Шин даже покачнулся, когда услышал тихий знакомый голос.
Э-э-э...Э-это я...- в трубке повисла тишина.
-Прошу прощения, Сэм-тян... Сильно извиняюсь... Я виноват... я не мог...
-Все хорошо, Шин. Ты позвонил, все хорошо.
-Я..я не мог... У меня забрали телефон... - признаваться в этом было унизительно, как будто он не мог отстоять право на малейшую независимость.
-Я...
-Я так рада, Шин-кун,- У Шина сжалось сердце. Она рада. Она тоже скучала. А он уже накрутил себе немыслимые картины, что Саманта устала от их дурацкого вывернутого романа и решила спокойно жить без него... Заниматься учебой, готовиться в Тодай, играть на скрипке, дружить с каким-нибудь обычным хорошим мальчиком...
-Я скуча-ала...
-Я тоже...
За спиной Кано раздраженно хрустнул зубочисткой. Шин, через плечо обернулся на друга и снова уткнулся в телефон, прижимаясь горячим лбом к холодному пластику. Фиг с ним, с Кано... и с ними со всеми... главное, он снова слышит Саманту.
-Я ... - он чуть было не выдохнул "люблю тебя", но спохватился и закусил губу.. Что с ним такое? Начитался сценария? Переготовился к роли? Откуда эти слова возникли на его языке и чуть было не слетели с него с такой легкостью? Ведь, если бы он это сказал... то... это бы значило... что все настолько серьезно...
Дурак, разве ты не видишь, что все итак серьезно?... К чертям летит карьера, многолетняя дружба, здоровье... И что теперь делать?

@темы: Шин

02:22 

Рокуэлл. Осенняя луна Сосну рисует тушью На синих небесах

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Саманта в последнее время выглядела не очень. Ему очень хотелось пожалеть ее, но он не стал этого делать. В последнее время он все чаще приходил к мысли, что был не прав, когда старался уберечь ее от всех неприятностей в жизни. Сэм должна научиться справляться с проблемами самостоятельно. Нет, конечно, неразрешимые шестнадцатилетней девочкой проблемы он возьмет на себя, но все что касается ее чувств … Он вдруг понял, что иногда испытывает умиротворение от своего Мастерства. Его перестали волновать глупые эмоции, которые создают обычным людям много ненужных проблем. Зачем? В мире слишком много других поводов для расстройства, чем встречи, расставания, любовь, дружба. Например, жизнь и смерть. Но даже они воспринимаются как неизбежное, а значит, и не стоит заморачиваться и расстраиваться, или наоборот, бурно радоваться… Если бы не Саманта, он вообще бы забыл, что это такое, эмоции. И все-таки ее было безмерно жаль. Нет, он не сможет и не будет удерживать себя от желания защитить эту кроху.
Саманта ковыряла палочками рис. «Сэм, не втыкай палочки в еду, так делают только на поминальном обеде». Саманта молча продолжала мешать рис. Опять не в духе, потому как этот «кузнечик» ей не звонит. Значит, наконец-то «Тодо-продакшенз» обратило внимание на свою своевольную звезду.
Он не удержался и сел рядом. Сэм тут же переползла к нему на колени и устроилась, прижавшись щекой к груди. Да-а-а, видимо, совсем плохо. Он погладил ее по голове. Мягкие кудряшки льнули к его руке, и он вспомнил, как сидел с ней ночами, когда она была совсем маленькой, как кормил молоком из бутылочки и менял пеленки, когда мама уходила на работу. Как сам подрабатывал по ночам, чтобы было на что купить молоко.
Вспомнил, как она кричала по ночам, когда отец отказался от нее. Кричала во сне и просыпалась захлебываясь слезами. Вспомнил, как перебрался к ней в комнату и спал по ночам возле ее кровати, чтобы успокоить, утешить, защитить. С тех пор, он знал, в Сэм жил тайный страх, что ее бросят. Он приложил максимум усилий, чтобы это чувство не распространилось на него. Пока это удавалось.
Он подцепил рис палочками и протянул Сэм, она грустно улыбнулась и открыла рот. «Сэмми молодец», – он снова подхватил рис и снова положил ей его в рот. – «За маму, за братика, за лошадку, за котика, за собачку. Ну, за кого ты там еще ела?» Сэм уже улыбалась: «За совенка, за Марию, за Марио». «А когда Сэмми вырастет, она обязательно будет принцессой и будет жить в хрустальном замке». «Ага, и у меня будет много бальных платьев и хрустальные башмачки». «Да, они будут так хрустально звенеть, когда принцесса Саманта будет идти в них по хрустальному паркету». «А все принцессы соседних королевств мне будет завидовать. И все принцы захотят жениться только на мне». Ну, на счет принцев он не сомневался. Правда, пока он всем принцам головы поотрывает, за их «художества». А ведь пока это не проблема, но что дальше? Сэм вырастет и выйдет замуж. За кого? Он с трудом представлял партию, которую счел бы достойной своей сестренки. Он был сторонник браков по соглашению. В таких браках сначала росло уважение, а потом на его почве вырастала и любовь. Браки по расчету самые крепкие, и никто не убедит его в обратном. Достаточно посмотреть на родителей. Они вместе, не смотря ни на что. А уж сколько они пережили …
Сэм подняла голову и улыбнулась уже открыто. Ну, наконец-то. А то он думал, что впервые увидит Сэм в депрессии. «Рок, у меня концерт в консерватории, если я смогу там хорошо выступить, меня пригласят участвовать в ежегодном концерте». Он склонил голову, выражая свое удивление и гордость за ее успехи. Вот уж действительно, удивление. Когда она там успела приготовиться к концерту, если всеми вечерами пропадает с этим «кузнечиком», а потом едва успевает готовиться к школе? Сэм отстранилась и пристально посмотрела на него. Ох ты, сейчас будет чего-то просить, вон уже и глаза сделала умоляющие. «Рок, я очень волнуюсь и для меня этот концерт очень важен… Может ты придешь, послушаешь? Пожа-а-алуйста». Он молча жевал рис. В общем-то от него ведь не убудет, если он хоть раз сходит на ее концерт. В конце-то концов, он в свое время приложил максимум усилий, чтобы она не только не бросила занятия скрипкой, но и продолжила обучение дальше. Да и в Японию он ее привез отчасти потому, что ее учитель по специальности, советовал ему показать Саманту в Токийской консерватории Танимура Фуджимаро. Глаза цвета итальянского неба (так говорила мама. Мама. Он вдруг понял, что соскучился по ней. Это на него так Сэм влияет, что ли? Надо позвонить маме. Вот она удивится.) были похожи на два бездонных озера. «Хорошо. Я приду. Когда и во сколько?» Сэм захлопала в ладоши.
Он хотел пойти даже в костюме, но передумал. Он плохо переносил парадно-официальное одеяние. Кобуру невозможно было спрятать. Остановился на черных джинсах и светлом пиджаке. Достаточно парадно, достаточно неофициально. А самое главное не было видно пистолетов. Это была не паранойя. Просто он не один Мастер Смерти. И вполне возможно, что его тоже кто-то ищет.
Ямада задерживался. Сегодня они должны были встретиться, видимо, придется звонить. В дверь постучали. Он уже узнавал стук Рендо. Пригласить что ли его с собой? Не так скучно. Да и потом, он достаточно привлекательный парень. Отвлечет внимание от его персоны. Он открыл дверь. Ого, Ямада в костюме, это хорошо. Он надел узкие темные очки, и они сели в такси (ну, не на мотоцикле же они поедут?).
Он слушал Паганини и понимал, что ошибся. Сэм не успокоилась. Эта девочка уже чего-то нарешала в своей маленькой белокурой головке. И это «чего-то» его совершенно не устраивало. Его бы воля, он этому «кузнечику» все-таки ноги бы повыдергал. В пьесе, а точнее в том, как ее исполняла Сэм, сквозило отчаяние. И это белое платье… «Зачем же так душу рвать …», – не удержался он. Ямада удивленно посмотрел на него.
После концерта Сэм улыбалась и выглядела вполне счастливой. Как она хорошо скрывает свои чувства! Но его обмануть она не сможет. Она видел, как сдерживается Сэм, как кусает губы, чтобы не плакать, как слегка запрокидывает голову. Точно, старается не разреветься на людях. Он вдруг понял. Она очень хотела, чтобы «кузнечик» пришел на концерт. Вот уж глупости! Его теперь и на километр к ней не подпустят.
Дома он поздравил Сэм и налил бокал вина, того, что передавал отец. Вино было отменным. То, что он предложил Сэм было легким, годовалым, а то, что он налил им с Ямада – хорошей пятилетней выдержки. Сэм поблагодарила и отхлебнула, пряча слезы в бокале. Ладно, одна надежда, проревется в комнате и успокоится. Он проигнорировал удивленные глаза Ямада, когда наливал вина Сэм. В Японии до 20 лет нельзя даже пиво. Ну и ладно. Иногда он позволял себе вспомнить, что он и Сэм все-таки итальянцы.

22:43 

Кано: Ромео, вашу мать

ajja
ребята, давайте жить дружно...
- Хрена ты у меня тут поселился?
Кано проигнорировал заявление друга и продолжал тушить мясо.
-Я могу хоть пару часов побыть один?
Йошидо отвлекся на кота, отодвинув его ногой от плиты.
-Не трогай его, живодер!
Кано скрипнул зубами и напомнил себе, что утром собирался держаться до последнего, поэтому миролюбиво сказал:
-Чего разорался, Шин-кун? Больно мне твой кот сдался. Приучи эту скотину не путаться у меня под ногами.
Он наконец снял с плиты мясо, разложил по тарелкам и поставил одну из них перед носом Шина.
Накамура, разумеется, отворотил рыло.
-Я не буду это есть.
Кано едва сдержался, чтобы не дать этой примадонне сковородой по балде. Остановило только то, что этот ебнутый Ромео вполне может закрыться в ванной и как-нибудь тупо вскрыть себе вены - не смертельно, так как вряд ли справится, а гадко, грязно и нелепо. Потом придется звонить в больницу, отвечать перед Папой-Тодо, отмывать ванную...
-Если не будешь жрать, я свяжу тебе руки, и запихну это чертово мясо насильно. Как ты относишься к небольшим садомазохическим развлечениям, Шин-тян? - невозмутимо продолжал Йошида, с аппетитом вгрызаясь в самый большой кусок.
Накамура положил ногу на ногу и уставился на свой безупречный маникюр. Он кусал губы, а это был верный признак, что друг еле сдерживается.
-Тебе не противно шпионить за мной, Кано, а потом доносить Тодо? - процедил сквозь зубы Шин, брезгливо отодвигая тарелку.
-Не-а. Это ты у нас Принцесса в хрустальном замке, а я - скромный привратник, просто смотрю, чтобы не пришли большие серые волки и не уперли нашу красавицу, - тот подцепил палочками второй кусок мяса.
-Я... - Шин покривил губы - дам тебе в рожу... сейчас. Если ты тотчас не уберешься.
-Ну, дай, - согласился Кано, - если тебе от этого полегчает. - Кусок мяса выскользнул из палочек и шлепнулся в тарелку, разбрызгивая соус.
-Чтоб тебя, - подпрыгнул Накамура, вытирая брызги со щеки и устремляясь в ванную.
Пока он там умывался и громко вспоминал всевозможные ругательства, Йошида вытер стол и положил себе овощей. Проблемы друга не должны лишить его аппетита. Негласно в Агенстве за Шином установили наблюдение. Никаких звонков, никаких прогулок в одиночестве, никаких несанкционированных интервью. Официальная версия произошедшего заключалась в том, что еще в Осаке Накамура Шин пообещал талантливой девочке, которую объявлял, особую награду - совместный поход в кино. И как только у него выдалось свободное время, исполнил обещанное. Какой замечательный мальчик, Накамура Шин, лицо современной японской молодежи. Не пьет, не курит, девственник (а вы что подумали, не верьте фансервису). К тому же всегда держит слово. "Че-то он там подозрительно затих..." Кано тихо поднялся и выглянул из-за панели, отделяющей кухню от зоны гостиной. Так и есть. Ну глаз да глаз за засранцем.
Йошида одним прыжком пересек комнату и выбил из руки Шина свой сотовый. Накамура сверкнул глазами и толкнул друга. Тот едва сохранил равновесие и со всей силы дернул парня на себя. Шин не удержался и они упали вместе на голубой ковер. Накамурапрошипел матерное ругательство и больно двинул Йошида коленом в живот и, пока Кано хватал ртом воздух, дополз до телефона.
-Фиг тебе! - Йошида вцепился в штанину друга и потянул на себя. Пальцы Шина пробороздили по ковру, он отчаянно лягнул Кано. Даже куда-то попал, потому что тот взвыл и тоже его пнул. Из последних сил Йошида навалился на Шина, отпинывая телефон подальше, и они прокатились по ковру, пока не уткнулись в диван. Кано оказался наверху. Он торжествующе уселся на друге, удерживая его руки.
-Все. Хватит, - он смачно съездил Шину по физиономии. Из разбитой губ Накамура потекла кровь. - Я не позволю тебе портить свою жизнь! Ни хуя не думаешь о других! Поганый эгоист! У тебя мать и сестра или забыл?
-Тебе не понять, - выдохнул Шин, слизывая кровь - пусти, козлина!
-Хрен тебе. Я не позволю звонить ЕЙ. Вообще подумываю, не нанять ли киллера... Эй ты чего?!... Опять!
Глаза Шина наполнялись слезами и из-за этого казались почти алмазными.
-Тьфу ты! Че ты вечно как девка.. Ревешь и ревешь, .. А-а-а, задолбало все!! - Кано вскочил, отряхнул джинсы, заправил выбившуюся футболку, подобрал телефон, накинул куртку и, оглянувшись на Шина еще раз, вышел, хлопнув дверью.
Накамура беспомощно лежал у дивана и хотел умереть. Слезы высохли, губу саднило. Ему казалось, что в нем сломалась какая-то пружина, села батарейка. Он совсем не мог собрать себя. Это давление вокруг мешало дышать, делало жизнь совершенно невозможной. Что это такое... Он даже не может позвонить своей девушке... Прямо не Токио, а какая-то Верона. (Ах, да. Он же не читал Шекспира).

@темы: "Кано" "Шин"

22:12 

Рен: 24-й каприз Паганини

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Рен знал, что, несмотря на свою юный возраст, выглядит представительно. Киодо-сан тоже так думал.
-Надеюсь на хорошую работу с вами, - Ямада поднялся с кресла и склонился в медленном поклоне. Его посетитель сделал то же. После того, как за господином Киодо закрылась дверь, Рен упал в кресло, сдул с лица челку и развязал галстук. Довольно улыбнулся, осматриваясь.
Его первый кабинет, первая сделка, первый клиент. И какой! Киодо-сан - один из крупнейших заказчиков в Токио.
Одно плохо, - в этом первом кабинете никак не работал кондиционер и не было холодильника.
За хороший бутерброд парень сейчас мог пожертвовать двумя, нет, тремя своими коллекционными рыбками... Бутерброд и бутылочку колы.
"Ладно, поедим у Дамиани, если Саманта-тян не заготовила мышьяк".
Сегодня у него была встреча с Рокуэллом.
Рен снова завязал свой бледно-голубой галстук, поправил темно-серый костюм, отмахнул рукой в сторону длинную челку и вышел из кабинета.
Проходя мимо своего первого секретаря, он на секунду обернулся:
- Нумико-сан, я сегодня уже не вернусь.
Девушка поднялась и церемонно ему поклонилась.
-До свидания, Ямада-сан.

Рокуэлл открыл ему дверь в темных джинсах и светлом хлопковом пиджаке. Рен ни разу не видел за эти месяцы, чтобы Дамиани так одевался.
-Прошу прощения, Ямада-сан, но сегодня наше занятие пришлось отменить. Я иду на выступление Саманты. Если хотите, присоединяйтесь.
Рен секунду подумал:
-Саманта-тян выступает?
-У нее зачетный концерт в консерватории. К сожалению, она в последнее время уделяла мало внимания музыке...
Рен слегка наклонил голову:
-С удовольствием пойду с вами, Дамиани-сан. Ваша сестра серьезно занимается. Вы должны в нее верить.
Ямада сто лет не бывал в консерватории. Предложение Рокуэлла вызвало много воспоминаний. Нет, не люди, не лица встали перед глазами Рена, а он снова услышал обрывки мелодий, вырывающиеся из-за дверей классов, голос Огивари-сана, мягко отсчитывающий такты, вспомнил запах цветущей сакуры, растекающийся в пустой аудитории.
Каждый мастер должен был владеть каким-нибудь музыкальным инструментом. Когда пришла ему очередь выбирать - Рен выбрал рояль. Этот инструмент позволял максимально сосредоточиться, наиболее полно завладевал вниманием и обострял внутреннюю точность, учил сосредоточенности и требовал большого усердия.
Даже вид инструмент завораживал.
-Почему вы остановили свой выбор на самом европейском инструменте? - спросили его...


"Послушаем, что выдаст наш кудрявый виртуоз". Рен хмыкнул, устраиваясь на предпоследнем ряду.Его наряд как нельзя лучше соответствовал такому случаю. Рядом с ним Рокуэлл Дамиани с хрустом разминал пальцы. Лицо его оставалось как обычно бесстрастным.
Рен отметил, как зашептались и запереглядывались девушки вокруг. С тех пор, как он вышел из своего затвора, его озадачивало такое повышенное внимание женщин к своей персоне. Должно быть, они находят меня достаточно симпатичным, подумал он, удерживаясь от того, чтобы показать им язык и сказать "бу". Что могло проканать с Самантой, вряд ли было бы понято консерваторскими девушками.
Выступающие играли по-разному.
Чуткие уши Рена несколько раз уловили небрежность и даже фальшь, что заставило его поморщиться. Он покосился на преподавателей. Те, казалось, не заметили эти огрехи. Ками-сама, ну зачем ему таки уши! Одно неудобство. Как-то раз он полюбопытствовал, от чего же все-таки с ума сходит крошка-Саманта и послушал "Итидо" - чуть не получил эмоциональное расстройство. Хоть бы один из шести в ноту попал! А композиционный рисунок... какая там, впрочем композиция!
Наконец вышла Саманта, смурная и в трауре. А-а-а, понятно. Розовые сопли... нас бросил мальчик... Эта слащавая бездарность...
Чего-то итак долго продержался. По подсчетам Ямады, это должно было произойти раньше.
Саманта мрачно посмотрела на комиссию, обреченно приладила скрипку на плечо, нахмурилась и опустила смычок на струны.
Рен тысячу раз слышал 24-й каприз Паганини, но этот тысяча первый его поразил. В нем была грусть, скрытая агрессия и отчаяние. Крошечная девочка в белом платьице бросала вызов большому и злому миру. Наша Сейлормун и ее волшебная скрипка.
Рен даже не обратил внимание на огрехи в ее исполнении. Он подался вперед, вглядываясь в серьезное личико со сжатыми губами. Что-то было в этой девочке. Он давно уже это такое почувствовал. Давно его мысли блуждали возле Саманты Дамиани и не могли найти хоть какого-то определения. Это даже изматывало. Он привык, что мысль должна быть конкретна. Этому Рена учили, это в нем выращивали, на это тренировали. А теперь, когда его мысль не имела четких очертаний, была вязкой и рыхлой, он впадал в ступор. Это уже из области Атоши.
Скрипка умирала в руках Саманты. Рен видел, какие были вытянутые лица у комиссии. Им, похоже. нравилось. но они не догоняли...
Он должен быть рядом с ними, чего бы это не стоило - с этими двумя - братом и сестрой. Рен это знал точно. Наконец мысль приобрела четкие границы. Он испытал облегчение. Ошибки быть не могло.
"Не бывает ошибок," - всегда обламывал его Атоши, Ну, его, психодела, а аналитик Ямада Рен был твердо уверен, что ошибки случаются.
Они не существовали один без другого - эти брат и сестра. Они являлись одним целым, одним организмом, инь и янь, холодным и горячим, мертвым и живым, сердцем и волей, черным и белым. Они воплощали в себе вечную Идею, единое Начало. И Рену нужна их сила, которую они за собой не знают.
Они всегда будут вместе, эти двое. И он будет с ними. нерушимая Триада.

...Журналистика, какая нелепость. Только музыка - ее призвание... Если пристрелить Накамура, запереть ее в четырех стенах, посадить на хлеб и воду, и заставить заниматься только скрипкой...

@темы: Рен

01:04 

это так весело, оказывается))))

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Накамура Шин


Tinier Goodies

Асакура Хаято


Tinier Goodies
запись создана: 08.12.2010 в 00:34

@темы: арт

20:27 

Рен: бессоница

ajja
ребята, давайте жить дружно...
У Рена была бессонница.
Просто компьютер внутри не желал выключаться, а только бесконечно перезагружался. Техники не помогали, от них Рен только впадал в прострацию и зависал в ней. А ему по-человечески хотелось спать. Что ж, раз уж такой расклад, Ямада поднялся с футона, отодвинул в сторону стеклянную дверь-окно и вышел в сад. Было прохладно и ветрено. Парень поежился. В футболке и пижамных штанах было холодно. Камни отбрасывали мрачные тени на серебристый в лунном свете песок. Он непочтительно присел на ближайший к нему валун. Из дома он прихватил сигареты и сейчас в раздумье вертел одну из них.
-Давно куришь?Вот кого, а брата ему сейчас лицезреть не хотелось.-Вижу совсем очеловечиться хочешь. Просто семимильными шагами движешься навстречу обществу.
Рен все-таки обернулся к Атоши.
Тот стоял босой на холодной земле в одной легкой рубашке и тонких брюках. Казалось, что в отличие от младшего брата, он совсем не чувствует холода.
-Это мое дело, - сказал Рен и закурил. Он больше не хотел быть таким как Атоши или Рокуэлл. Он уже снова как в детстве чуствовал холод. А это было уже кое что.
-Куришь, завел себе друга, засматриваешься на девочек, - перечислял Атоши.
Рен молчал, только последнее наблюдение заставило его поморщиться. Но все равно он не клиент брата, чтобы позволить этому мозгоправу копаться у себя в голове.
-Чего ты от нее хочешь? - Атоши прислонился к камню напротив и скрестил руки на груди.
Рен только поднял глаза на луну, всем видом давая понять, что не нуждается в сеансе психоанализа.
- Оставь ее в покое. Тебе ведь нужен ее брат? Вот и занимайся братом. Не тревожь ее.
Хотелось разозлиться на Атоши и резко посоветовать разбираться со своими делами и не лезть в его, но для этого он, видимо, еще не достаточно мутировал, поэтому только устало сказал:
-Ты не знаешь их.
-Ошибаешься, я хорошо знаю эту семью. Они мои пациенты. Не стой на ее пути. Позволь идти своим путем.
-Угу, Накамура Шин тот еще путь, - пробормотал Рен, прикидывая, куда деть окурок и в конце концов зарыл его носком домашней туфли в песок.
Атоши укоризненно смотрел на его действия, но, слава богу, воздержался от комментариев.
-Мне ничего от нее не надо. Во всяком случае, пока - сказал Рен просто для того, чтобы брат от него отвязался.
-Нельзя делить время жизни другого человека на сейчас и потом. Что изменится потом? Ты научишься любить? Ты никого не сможешь полюбить, разве что своих рыбок, и то потому, что они молчат. И как долго ты сможешь дружить с Рокуэллом? Ведь с тех пор, как ты решил выбрать путь простых людей, тебя все больше будет мучить тот факт, то именно твой друг причина наших несчастий.
-Это не так. - Рен наблюдал, как луну медленно закрывает темное облако с рваными краями и камни превращаются в мертвые тела исполинов былых времен.
-Согласен. Не так. Но ты это помнишь сейчас. А потом, когда человеческие чувства и эмоции наполнят тебя, трудно будет мыслить так же трезво. Потому людей и захлестывают страсти. Ты готов убить своего друга?
-Зачем это? - Рен исподлобья посмотрел на Атоши.
- Просто тебе этого захочется. Вряд ли тебе удастся, но это будет мучительно. Все это пустое. Никому из нас не стать человеком. Ты будешь страдать.
-Спасибо, Атоши-сенсей, - почему именно сейчас, когда у него бессонница Атоши приспичило открыть в себе брата. Его бы нотации да в двенадцать лет, когда ему еще так нужен был брат.
Рен фыркнул и отправился в кровать, с надеждой на сон сегодня можно было распрощаться.

01:00 

Саманта. Трапеция.

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Шин не звонил и вообще никак не давал о себе знать. Хоть sms-ку на телефон … Ничего. Если они расстаются, нужно об этом сказать, не так ли?..
Она не знала, что и думать. Дни были серыми и тоскливыми. Шин как-то органично встроился в ее жизнь, в которой, по ее мнению, вообще не должно было быть никаких мальчиков. История мамы и ее собственная убедили ее, что любовь это глупое чувство, ненужное и страшно разочаровывающее. И что?.. Чего она теперь так скучает по нему? По его глупому «Э?», по тому, как он при прощании мнется у входной двери: то ли уходить не хочет, то ли хочет договорить.
Неужели на него так повлиял тот поцелуй. Ну и ладно, так и сказал бы: «Саманта, ты отвратно целуешься, давай больше не будем этого делать». Это, конечно, не очень приятно, но пережила бы, тем более, что это правда. Можно ведь дружить и без всяких поцелуев, дружили ведь до этого? А может у него есть девушка. Он ведь такая знаменитость, по нему пол-Японии с ума сходит. Хотя чего-то она не заметила, чтобы у них девушки были. Ага, а кто помадой на зеркале сердечки нарисовал?
Мысли путались, причиняя головную боль. «Ну что ж. Придем к мысли, что Шина больше нет в нашей жизни и будем продолжать жить дальше». Легко сказать, если все напоминает о нем. Даже английский язык.
В метро она вспомнила, как они столкнулись на этом эскалаторе. Да что же это такое? Хватит думать об этом. Он уже поди тебя и забыл вовсе. В консерватории предстоял академический, по итогам которого должны были отобрать участников ежегодного весеннего концерта. Каждый год консерватория устраивала концерт в большом зале и Фуджимаро-сан рассчитывал на ее участие. Он качал головой и укоризненно смотрел на нее: «Дамиани-сан, чем занята ваша прелестная головка?» Она подняла на него глаза и вздохнула. «Вижу и чувствую, что не Паганини». Конечно, нет. Ее голова занята большой печалью, имя которой Шин Накомура. По сравнению с ней, Паганини тихо отдыхает в сторонке.
А потом в школу не пришла Маки. Она зашла к ним в класс на перемене, но Маки не было. Ее попросили отнести ей домашние задания, и после консерватории она пошла к Маки. Подруга была в своей комнате. Красные зареванные глаза испугали Саманту: «Маки, что случилось?» Маки всхлипнула: «Ты что, не знаешь? Вся Япония в шоке.» Она действительно не знала. Она не смотрела новости, в Интернете есть масса других способов провести время, чем чтение новостей. А телевизора у них просто не было. Зачем? «Маки, я правда не знаю, что случилось?» «Накомура Шин упал с трапеции, и теперь в больнице». Сердце замерло и почти перестало биться: «Ну, … и как он? … Жив?» Слова довались с трудом, а голос перехватывало от слез. Только не зареветь. Маки в жизни не поверит в то, что она ТАК переживает из-за парня, которого не знает и который ей не нравится как певец. Маки подозрительно уставилась на нее: «Тебя что, действительно это волнует? Тебе ведь он не нравится?» «Ну, жалко человека, в любом случае. Да и ты так переживаешь …» «Ага, – снова всхлипнула Маки, – сейчас вся Япония переживает». Она посидела с Маки немного и заторопилась домой. Ей не хотелось болтать и веселить подругу, когда у самой сердце заходилось от боли.
Пройти в больницу было нереально. У входа день и ночь дежурили поклонницы, а ее с чего вдруг пропустят? Каждый день она узнавала новости в Nете, состояние было стабильно критическим. Ей так хотелось быть рядом с ним, держать за руку, чтобы он знал, что она за него волнуется, чтобы он скорее выздоравливал, и все у него было хорошо.
Все мысли снова были заняты только им. Даже танцевальный был в тягость. Как можно танцевать самбу и думать, а вдруг?.. Она старалась не думать о плохом, нужно верить, верить, что все будет хорошо. А когда он выздоровеет, они обязательно посмотрят фильм на английском, она даже знает какой. Лишь бы он выздоровел, лишь все было хорошо. Пусть не танцует, пусть уходит из своего Агентства, лишь бы просто был жив.
Когда она выходила из школы, ее окликнули: «Дамиани!» Она обернулась. Через дорогу, в тени дома стояла машина, возле которой стоял … Йошида Кано. Она подошла к нему, и не успела даже открыть рот, чтобы спросить, как там Шин, как Кано всунул ей в руки корзинку: «Раз это из-за тебя, ты и ухаживай». Он сел в машину и захлопнул дверь, а она так и осталась стоять посреди улицы, онемев от его слов. «Это из-за тебя»… Почему? Разве она в чем-то виновата? Неужели в том, что случилось с Шином есть ее вина? Неужели она хоть как-то причастна к этой трагедии? На глаза навернулись слезы. А корзинка странно покачнулась. Она приоткрыла крышку и увидела потрясающе красивого кота. Это, скорее всего, и был тот любимец Шина о котором он иногда рассказывал. Кот жил на его официальной квартире, а сейчас перешел ей. «Ничего, малыш, –прошептала она коту. – Мы будем ждать его вдвоем, и с ним все обязательно будет хорошо.»
Когда она принесла кота домой и заявила, что котик поживет пока у них («У него сейчас трудности с пропиской», – заявила она глядя прямо в глаза Року), братик только приподнял бровь. Слегка. «Твой кот, тебе и ухаживать». Конечно, она не доверит Року кормить котика Шина. Ямада только брезгливо посмотрел на кота, когда пришел к ним вечером и увидел это пушистое чудо. Он внимательно посмотрел на Рока и сказал какие-то странные слова насчет того, что мастера не заводят любимцев, это непрофессионально. Она ничего не поняла, да и ладно. Этот Ямада отвратный тип, у него дома наверняка никто не живет, черепашка и та бы, поди, сдохла от такого хозяина.
Каждый вечер, ложась спать, она гладила кота и молилась. Она обещала быть хорошей, заниматься и все, что только могла придумать и пообещать Богу. Все, что угодно, лишь бы он жил.

20:18 

Шин: чемпионат

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Шин прилетел только за два часа до церемонии. Пока добирались из аэропорта, пока раскланивались с приглашающей стороной, остался час. Накамура хмурился. Обычно три часа уходит только на макияж и парикмахера. Стилист от конторы привез с собой целый чемодан костюмов: для церемонии, для номера, для приема. Вариантов по пять.
Пока ему рисуют брови, Шин нервничает и кусает губы, съедая блеск. Давно он так не волновался перед выходом на сцену. Он уже слышал, что Саманта в числе призеров и ему предстоит вызывать ее. Он и Сэм на сцене.... Тодо-сан удавится на своем галстуке. И ведь не придерешься. Сам продал его на этот чемпионат...
-Накамура-сан, прошу вас осторожнее, - гример вздыхает и в очередной раз наносит блеск на губы.
Шин смотрит на себя в зеркало и чувствует, как от волнения покрывается испариной, а капля пота катится по позвоночнику.
-Я не буду это надевать, - он отвергает серебряный пиджак и и слишком тесные бархатные брюки.
-Но Накомуро-кун, все обговорено заранее.
-Я не хочу, - здесь, когда рядом нет Папы-Тодо, он может позволить себе капризы и может побыть звездой.
Накамуране собирается показываться перед Самантой в этом пидорском костюме,
Он танцует что-то на вроде фламенко, решенного в поэтике постмодерна. Такие мудреные слова сказал сенсей, когда они всю неделю били дробь в зале, а остальные "Итидо" в корчах катались по матам.
Шину кажется, что ему слишком накрасили глаза, чересчур осыпали светящейся пудрой. Он придирается к укладке и все норовит растрепать скрепленные лаком волосы.
В конце концов он выходит на сцену в черных джинсах со стразами, остроносых, расшитых серебром, туфлях, и в лиловой майке с глубоким вырезом. На шее несколько рядов цепей и анх, украшенный фальшивыми бриллиантами, но при этом стоящий так, как будто они настоящие.
Хотите фламенко? Будет вам фламенко, как он это понимает.
Свет гаснет. Он идет в темноте, уверенно отсчитывая шаги. Когда он на середине - вспыхивают прожектора, зал на секунду затихает, и тут же волна женского визга почти смывает первые ряды. Крики усиливаются и ходят волнами от последних рядов до первых и обратно. Охрана, не подготовленная к такому натиску, с трудом держит оборону. Шин, прищурившись, смотрит в зал. В первом ряду стоят призеры. Он различает среди девчонок Саманту и с этой минуты видит только ее. Золотистые волосы выделяются на фоне гладко зачесанных черных голов.
Звучат первые аккорды. Тело Шина вытягивается как струна, и он даже кажется выше своих 172 сантиметров. Он срывается в танец неожиданно, не на сильную, а на слабую долю, что придает его первым движениям напряженную драматичность. Он сверкает и ломается как молния в прерывистом свете прожекторов. Его лицо крупным планом появляется на большом экране за спиной. И весь зал может видеть капли пота на лбу и закушенную губу. Волосы слиплись и рваными прядями хлещут по лицу, когда Шин резко взмахивает головой.
Музыки давно неслышно. Он танцует под рев зала, отсчитывая себе ритм.
В конце Накамура по замыслу падает без сил. Он и в самом деле лежит без сил, согнув ногу в колене и тяжело дыша. Шин остается в таком положении пять минут, пока не выходит его партнерша, вторая ведущая, актриса Рикота Мия. Тогда он поднимается и кланяется ей, с трудом приводя дыхание в норму.
-Наш гость, Накамура Шин, - объявляет Мия и улыбается ему всем мастерством своего стоматолога.
Шин знает ее сто лет и помнит время, когда Рикота еще носила бреккеты. А в дораме про школу года четыре назад, он еще отказывался с ней целоваться, даже понарошку.
Шин еще раз кланяется Мие и уходит за кулисы, чтобы переодеться к церемонии. За его спиной девушка представляет спонсоров чемпионата.
"Фиговая у них подводка", - отмечает Шин, когда в зеркале обнаруживает черную полосу вдоль щеки. На него налетает целый рой. У гримеров слишком мало времени. Его пудрят, красят,помогают переодеться, заново укладывают волосы, и все это за пятнадцать минут.
В это время танцуют призеры прошлых чемпионатов.
Наконец Накамура снова на сцене. Мия хлопает в ладоши и смотрит на него не отрываясь, пока он идет к ней через всю сцену.
-Накамура-кун, ты такой красавчик, - говорит она и хихикает в микрофон.
-Ты тоже ничего, Рикота-тян, -они смеются.
Вся эта дурацкая шутливая игра прописана в их сценарии.
Они, чередуясь, объявляют финалистов и вручают призы.
Когда очередь доходит до Саманты, Шин сбивается на фамилии Дамиани, морщится и читает по слогам. Так написано в сценарии. Зал смеется. Мия забирает у него папку, читает правильно и в довершение хлопает его этой папкой по макушке.
-Сразу видно, Шин-кун, что ты не доучился в школе.
-А каким образом ты, Мия-тян, успела попрактиковаться в итальянском?
Бедная Саманта, в шоу-бизнесе умудрились продать даже ее фамилию и включить в сценарий...
Саманта вышла на сцену красная, как свежесваренный рак, и очень робко подняла на Шина глаза. Зато ее партнер, раздувался и реял, как воздушный змей в ветреный день, и слишком фамильярно держал Сэм за руку.
-Эта пара приятно удивила своим мастерством и непосредственностью исполнения, - сказала Рикота-сан.
-Поэтому я им присуждаю особенный приз, - заявил Шин.
Мия округлила глаза - этого не было в сценарии, но вспомнила, что в любом случае нужно улыбаться.
Шин пожал обалдевшему парню руку и почувствовал, как она у того дрожит. Затем подошел к Саманте, внимательно посмотрел в ее расширившиеся глаза, наклонился и громко чмокнул в щеку. Зал взревел раненым зверем, а потом захлебнулся восторгом. Сам Накамура Шин поцеловал у всех на глазах обычную девчонку!
Ему так хотелось обнять Саманту прямо на сцене. Он был искренне рад ее успеху, но этого бы поклонницы уже не простили. И стали бы мстить. В интернете. За поруганную честь Кано...
Только последние призеры сошли со сцены, а Шин переступил линию кулис, как на него обрушилась Мия.
-Ну и сволочь же ты, Накомуро. Знаешь прекрасно, как я волнуюсь. Нет, ведь надо весь сценарий перевернуть!
Шин отстранил ее рукой, как ветку куста, и пошел к своей гримерке.
Мия не отставала. Ее ничуть не волновало, что Шину не до нее.
-И потом, что там на счет итальянского? В сценарии четко сказано "Когда успела ",а не "Каким образом", - девушка топнула ногой и ударила его сложенным сценарием по плечу, - специально, всякие намеки провоцируешь!
-Я?! Намеки!? Про тебя и итальянцев? - Шин остановился и развернулся к Мии, - Да никогда. Ты и итальянцы! На фиг ты им сдалась-то, трясогуска...

21:31 

Саманта. Чемпионат.

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Она рухнула на скамейку. Ноги отваливались, почти в прямом смысле. Какой может быть чемпионат, если она танцует с грацией слона в посудной лавке? Когда месяц назад учитель Сумадзаки сказал, что они с Рё кандидаты от их школы на чемпионат мира по латиноамериканским танцам среди юниоров, обрадовался только Рё. А она – нет. Потому как время на репетиции забирало время на учебу и на «консерву».
Сегодня она сломала каблук на старых туфлях и пришлось одевать новую пару. Она сидела на скамейке в раздевалке и смотрела на сбитые в кровь мозоли. Новые неразношенные туфли хороши только для выступлений, но не для репетиций. После душа она еле выползла из школы и не спеша (болели ноги, да и вообще ощущение, что она камни грузила на каменоломне. Не было сил переставлять ноги и очень хотелось вызвать такси), отправилась на метро. Дома ждали уроки и скрипка.
- Саманта-сан, подожди, – окликнули ее сзади. Сил на то, чтобы повернуться не было. Но и по голосу она слышала, это Рё. Она остановилась и стала ждать. Рё проводил ее до остановки и улыбаясь сказал, что он рад, что они едут на чемпионат, что он мечтал об этом («Ещё бы, у тебя вся жизнь отдана танцу, – мрачно подумала она, – а у меня в моей жизни есть еще много чего». Например, Шин, который больше не звонит. Наверное, она ему надоела и он решил ее бросить. И правильно. Ничего интересного в ней нет. Простая обычная школьница. Которая умудряется влипать в самые неприятные ситуации, от которых страдают все).
Узнав, что она едет в Осаку, Рок приподнял бровь, что символизировало высшую степень удивления.
- Я буду выступать на чемпионате мира по танцам среди юниоров, – мрачно сообщила она ему, наливая чай. Ага, чай. Она вспомнила, как она неприветливо встретила Ямада-сана, как Рок выговорил ей за ее неприличное поведение. Как она попыталась через несколько дней исправить ситуацию, и сама предложила чаю этому мрачному противному типу. САМА! А он, конечно, не оценил. Сделал презрительное лицо и тихо (видимо, чтобы не слышал Рок) ехидно прошипел:
- Хочешь показаться хорошей девочкой, Сама-чан?
Ну чего ему надо? Сам старше ее всего на два года, а строит из себя такого взрослого. Придурок!
Каждодневные репетиции проходили как по сценарию.
- Саманта-сан …
Ну да, ну да, она не балет Чайковского танцует, партию умирающего лебедя, знает она.
- Саманта-сан, вы не Майя Плисецкая, и это не партия умирающего лебедя. Это танго! Больше жизни, больше страсти!
Да откуда ее взять эту жизнь и эту страсть, если она в третий раз сбивается и едва не наступает на ноги партнеру. Хорошо, что еще Ре не злится. Она бы на его месте ее просто прибила. За тупость.
А он ничего, только улыбается ей. Поддерживает. Хочет попасть на чемпионат. Учитель сказал им, что даже если они просто пройдут отборочный тур и попадут в четвертьфинал, это уже будет достижением. А Ре, видимо хочет большего. Жаль. Ему досталась очень плохая партнерша.
Дома она сделала уроки и на ночь поиграла гаммы. Сил на этюды не осталось. Да и время уже ночь. Она знала, что в ее комнате хорошие стены (Рок постарался, поставил звукоизоляцию, чтобы она могла заниматься в любое время), но Рок, наверное, тоже устал. Вот бы она устала, а за стеной кто-то кошку мучает … А завтра на примерку. Им шили костюмы для выступления. Для каждого танца свой, для каждого тура – свой. Бред. Они может и не пройдут, а костюмов сшито столько, словно они уже точно в финале. «Используем на выступлениях», – смеялся учитель. Если бы ей сегодня предложили пойти в клуб, она бы точно отказалась. Сейчас танцы не приносили радости. Они стали работой, ежедневной рутиной. Кто бы ей сказал месяц назад, что такое возможно, не поверила бы. Она вдруг поняла, почему не ходит по клубам Шин. А она дура, всякую ерунду про него насочиняла, что он боится. Хотя это все равно не делает ее лучше, и Шин все равно ей не звонит.
Ре провожал ее каждый день до метро. Они немного разговаривали. Она рассказала, что учится в консерватории и что занимается танцами еще со школы. Они болтали о всяких пустяках, даже о погоде поговорили. Забавно. Она, конечно, рассказала ему об Италии. Потому как все равно, это самая лучшая на свете страна, и она гордится, что она итальянка. И погода в Италии самая лучшая, ибо это рай на земле, так в детстве говорила мама. Мама … как бы она сейчас радовалась за нее! Надо ей позвонить. Нет, позвонит после чемпионата, и расскажет сразу о результатах.

В автобус загружались с кучей сумок и чемоданов. Платья, обувь. Куча какой-то ерунды. В автобусе они сидели вместе с Ре и болтали о японской поэзии. Рок, большой любитель, заставлял ее в свое время учить наизусть большое количество стихов, чтобы тренировать язык. И она по памяти читала свои любимые. Почему-то все они оказались грустными. Может, у нее настроение сейчас такое. Она видела, как окрылен Ре, и боялась, что они проиграют. Из-за нее. А из-за кого еще? Она полная бездарность, но все почему-то хотят верить в нее.

Когда они вышли в четвертьфинал, она не поверила. А уж когда они оказались среди восьми пар в полуфинале, ей стало казаться, что она спит и это все не с ней. Ре пообещал, что если они займут призовое место, любое, он подарит ей букет ее любимых цветов.
- Что ты любишь, Саманта-тян?
Она любила камелии.
- Как дама с камелиями?, – улыбнулся Ре. Ого, а он оказывается читал классику? Приятно. Ей был обещан букет красных камелий. А она не могла ему обещать призового места. То, что они в финале, это уже было для нее немыслимое чудо. Каково ее же было ее удивление (просто безмерное), когда они заняли второе место и их пригласили на сцену для награждения.
Ре смеялся, она, кажется, тоже. Это было невероятно! Второе место! И у кого? У нее!

17:02 

Новый Год

А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
В дверь позвонили.
Она открыла дверь и обнаружила Маки. Подруга была на редкость не к месту. Она представила как занервничал в комнате Шин. Его скрытность иногда удивляла, иногда раздражала, но по ее мнению мало поддавалась объяснению. Почему кампания запрещает им видеться с девушками? Это ведь нормально. Может Шин чего-то все-таки сочиняет?
– Привет, я тебе звонила…
– Маки, я не могу тебя сейчас принять.
Глаза Маки округлились.
– Почему?
– Ну, я не одна…
Маки что-то хотела спросить, но передумала и лицо ее приняло обиженное выражение.
– Ты с мальчиком?
– Ну, в общем-то да, но …
– Ты не хочешь меня познакомить, а еще подруга.
Она вздохнула.
– Маки, сейчас я не могу, но потом обязательно познакомлю, но не сейчас.
– Ну и ладно.
Маки обиделась и ушла, а она вернулась в комнату. Шин настороженно смотрел на нее. Она снова вздохнула.
– Из-за тебя я вру подруге. Это так нехорошо.
Он подвинулся ближе и толкнул ее носом в плечо.
– Извини. Давай я как-нибудь искуплю свою вину. Ну, хочешь, достану билеты на наш концерт?
– Давай, – обрадовалась она, помня, что Маки является страшной поклонницей группы. – А я скажу, что билеты достал Рок.

После концерта Маки трещала о том, какой Рок молодец, что он достал клёвые билеты на классные места, ближе к сцене, откуда было видно всех мальчиков. Как все замечательно и классно. Она рассеяно кивала и думала, что все-таки она опять врет подруге. И насчет Рока, и насчет того, что концерт ей понравился. Во время концерта ей отчаянно хотелось одеть наушники и послушать «Serinity», а не смотреть на сцену. Танцевали они, все-таки, хорошо.


* * *

«Саманта Дамиани?» Она подняла глаза. Перед ней склонился в поклоне парень из параллельного класса. Вроде его звали Уэсуги Исороку. «Меня зовут Уэсуги Исороку». - Она угадала. Она склонила голову и выжидательно посмотрела на парня. И чего ему надо? После истории с фотографиями ей вообще не хотелось ни с кем общаться и иметь дело. - «Дамиани-сан, вы ведь итальянка?» Она кивнула. «Я хотел бы попросить у вас консультацию. Дело в том, что я пишу контрольную работу по итальянскому искусству. Вы не могли бы мне помочь?» Вот о помощи по искусству ее еще не просили. Английским позаниматься, это да, а вот искусство… Она кивнула и предложила парню присесть за ее столик. Сегодня она обедала одна. Маки была дома.
Уэсуги писал контрольную о влиянии итальянского искусства на искусство Европы в целом. Тема была глобальная и говорить можно было много о чем. О чем они и проговорили весь обеденный перерыв (хотя первоначально парня интересовало лишь написание и произношение итальянских имен). Ей было интересно. Искусство она любила и немного знала благодаря маме, а Исороку строчил в блокнот все, что она говорила.
«Вы столько знаете об искусстве, Саманта-сан, а можно вопрос, откуда?» Она не удержалась и похвасталась, что ее мама один из известных искусствоведов, она специалист в современном искусстве Италии и что у нее есть собственная галерея. Парень смотрел на нее огромными глазами. А она пообещала ему посмотреть что-нибудь еще по его теме.
А после уроков он ждал ее возле школы. Он проводил ее до метро, и они говорили. Не только о живописи, но и о музыке. Уэсуги с интересом расспрашивал ее о консерватории. Говорили о итальянской музыке, об опере. Она рассказывала о «Ла-Скала», о том, что она смотрела, кого слышала.
Вечером, вспоминая разговор, ей было немного стыдно. В Японии не принято так много говорить о себе. Получалось, что она хвасталась. Хотя … Немного это было правдой. Она всегда хвасталась знаниями, полученными от мамы и мамой вообще.
На следующий день Уэсуги сел вместе с ней за столик. Ага, значит он не считает ее хвастунишкой? Они снова говорили, но сегодня она расспрашивала его. Ей было интересно, почему японец пишет контрольную по итальянскому искусству. А потом они принялись сравнивать японское и итальянское искусство. Причем Исороку находил общее, а она - различия. После школы он снова провожал ее до метро.
Такие встречи-беседы продолжались недели две. А потом она сама, нарушая все правила приличия, пригласила его в воскресенье встретиться. Парень согласился. Они гуляли по зоопарку (ну, нравился ей токийский зоопарк, ничего она не могла с этим поделать. Она вообще бы поселилась поблизости. И тогда каждый день возвращаясь домой, она смотрела бы на панд). И тогда она решила, что Уэсуги вполне мог быть ее парнем. Шин … А что Шин. Он друг, хороший друг с которым прикольно гулять по Токио и заниматься английским. Но он не хочет быть ее парнем. А ей почему-то так хотелось, чтоб как у всех: свидания, подарки, цветы и клуб. Ей хотелось танцевать со своим парнем (как-то думая об этом, она поняла почему ей так важно танцевать с парнем. Это из-за Него. Он хорошо танцевал, мама говорила. И мама даже научилась танцевать только ради того, чтобы танцевать с Ним. Мама любила Его. А значит танцевать с тем, кто тебе нравится - это хорошо, ничего банального и пошлого в этом нет. Если даже мама …). А с Шином… он ведь даже подарки ей не дарит. Про клуб вообще нечего говорить. Не пойдет он туда. Боится, что узнают. И правильно боится. Узнают.
Исороку, зная, что ей нравятся панды, подарил ей мягкую игрушку. А она ему - альбом-путеводитель по галерее Уфицци. Все равно дома был еще один, такой же. Они сходили даже в клуб, где, узнав, что она еще и танцует, парень был немного шокирован, по крайней мере ей так показалось. Вот был бы у него такой брат, он бы еще и крестиком вышивал, смеялась она про себя.
А потом начались накладки. Шин и Исороку по времени совпадали друг на друга (когда мог прийти Шин, собирался и Исороку, когда не было времени у Исороку, был занят и Шин. ). И врать им было нехорошо. Ну как сказать им, что она встречается с ними двумя. Тем более, что это действительно неправильно. Некрасиво. Но как по-другому, если ей нравился Шин, с которым нужно было скрывать от всех, кто этот парень. С Исороку ничего не надо было скрывать, но от него не было так хорошо и весело в душе, как от Шина.
Поняв, в очередной раз, что ей сейчас придется врать, объясняя, почему они не могут завтра пойти гулять (потому что завтра в это время они идут гулять с Шином, вот почему), она предложила Уэсуги расстаться. Она понимала, что поступает гадко, по отношению к парню, который не виноват в том, что она такая дура. Но ей так хотелось нормальных отношений, нормальной дружбы, без секретов от Маки и от всех. А еще ей хотелось целоваться. Вот Маки уже целовалась. А она. Может она такая страшная, что никто не хочет ее поцеловать?
А вечером Шин пригласил ее встретить Новый год вместе.

* * *

Ближе к Новому году Шин спросил ее:
– Сэм-тян, где ты встречаешь Новый год?
Вопрос застал ее врасплох.
– Нигде, как всегда дома. С братом.
– Я приглашаю тебя. Давай встретим Новый год возле океана?
Она обрадовалась. Это было так романтично. Вечером Шин обратился к Року:
– Дамиани-сан, я прошу вашего разрешения пригласить вашу сестру к океану на Новый год…
Рок недоуменно уставился на Шина. Саманта представила, что если он сейчас прокомментирует его неумение говорить … Она быстро поправила:
– Шин приглашает меня встретить Новый год на берегу океана, можно?
Она сделала умоляющие глаза, зная, что в таком случае брат вряд ли ей откажет. Рок слегка пожал плечами:
– Да, пожалуйста.
Правда, в коридоре Рок задержался и что-то говорил Шину, после чего тот весьма смущенно ввалился в комнату. Но о чем они говорили, она так и не узнала.
На море они приехали на машине. Шин хорошо водил и по дороге рассказывал ей все что видит, на английском. Ее очень забавляли эти занятия английским. Так, мимоходом, болтая о куче разных вещей, Шин начал довольно терпимо говорить по-английски.
Приехали они вечером, ближе к ночи. Было холодно, и они сидели в машине, болтая о всякой ерунде, пока Шин не заметил, что она просто засыпает во время разговора. Он удобно устроил ее сиденье и она заснула. Под утро Шин разбудил ее и вытащил на берег. Дул холодный ветер, было сумеречно и волны зло били о берег. «Все-таки Средиземноморье ласковое место», – подумала она. Заметив, что она замерзла, Шин подошел сзади и обнял ее. Он распахнул куртку и обнял ее, закутывая в полы куртки. Ей нравилось стоять, тесно прижавшись к нему и ощущая его тепло. Наконец на востоке над горизонтом показалась тоненькая розовая полоска света. Медленно светало и над морем всходило огромное красное солнце.
– С Новым годом, Саманта, – прошептал ей в ухо Шин, щекоча волосы и обдавая шею горячим дыханием. Она повернулась к нему. Он улыбался, и она тоже была счастлива.
– Это мой лучший Новый год, Шин-кун, спасибо тебе огромное.
Она рассмеялась и неожиданно Шин поцеловал ее. Она замерла, но он уже отстранился и смотрел на нее улыбаясь.

23:34 

Саманта. Передача.

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Она ревела. Глотала соленые слезы и пыталась успокоиться, чтобы не рыдать взахлеб. Нет, ее, конечно, не слышно в гостиной, где сидят Рок и Ямада, но мало ли. Рок и так весь вечер смотрел на нее подозрительно. Она снова судорожно вздохнула, и слезы снова покатились, застилая глаза.
Конечно, она дура. Он бы не пришел. Откуда он вообще мог знать, что у нее концерт, что она на нем будет играть, что пьеса – это их отношения … Даже если бы не было кинотеатра, он бы не пришел, потому как не стал бы светиться при таком количестве народа. Нет, она точно дура. Но так хотелось сказки. Просто хотелось увидеть его, или услышать. Она скучала. Ничего не было интересно. Даже школа, даже телецентр. Она перестала ходить туда, пока однажды в класс не пришла Маки. «Саманта, в чем дело? Мы должны выпускать передачу, а тебя нет!» Она смотрела в пол мимо Маки: «Ну и выпускайте, я-то вам зачем?» «Как это зачем?» – возмутилась Маки. – «Ты ведь с нами. Ты вообще-то тоже участник телецентра, так что …» Тут видимо Маки заметила ее состояние и замолчала. «Ну-ка пойдем, поговорим»,– Маки потащила ее к «мыслительному углу». Некоторое время назад они шли по школе и, спускаясь по запасной лестнице, нашли хороший тихий уголок, где не было слышно шума школы, не было народа, а было достаточно места для двух старых кресел, которые они и принесли. С тех пор они звали этот уголок «мыслительным». Здесь они придумывали передачи, здесь делились секретами. Просто болтали. И никто им не мешал.
Саманта села в кресло и смотрела в пол. Все равно придется рассказать Маки. Она ведь не отступит, пока не узнает. Они были очень хорошим журналистским тандемом. Сэм придумывала тему репортажа, искала информацию, а Маки как маленькая пиранья впивалась в «жертву» и не отступала до тех пор, пока не получала то, что было нужно: интервью, отдельное помещение, новую камеру и все в таком духе.
«Давай, рассказывай, в чем дело!», – потребовала Маки, усаживаясь в кресло. Ей не хотелось говорить, ей вообще ничего не хотелось. Но подруга внимательно смотрела и молча ждала уже целую минуту, что было большим достижением. Пришлось все ей рассказать. И про Осаку, как все было на самом деле, что не было никакого обещания пойти в кино. И про то, что после он не звонил. И про кинотеатр (правда она не сказала, что они весь сеанс целовались, но по довольному выражению лица подруги, она поняла, что та все поняла правильно), и про то как их засекли после. И про человека из Агентства. И в довершении – про концерт, что ей так хотелось, чтобы он узнал, пришел. По поводу концерта Маки не удержалась и высказала все, что думала о ее умственных способностях, которые ей видимо отказали, ибо расплавились от близкого пребывания со звездами. А вот про Агентство Маки была страшно возмущена. Она, по всей видимости, тоже не знала, что парням нельзя встречаться с простыми смертными девушками. Но больше всего Маки возмущал факт предложения денег. Она стучала кулачком по подлокотнику кресла и хотела пойти разбираться со всем Агентством сразу, и Тодо Имаси, в частности. Сэм улыбнулась. Маки все-таки очень хорошая подруга. Она так ее защищает.
«И дальше что?» – глаза Маки сверкали как у тигра. Она вздохнула: «А дальше ничего. Он больше даже не звонит. Наверное, мы расстанемся». «Это еще почему?» «Маки, ты что, не поняла?» – она смотрела на подругу в недоумении, точно ли та слышала все, что она сейчас говорила? – «Им нельзя встречаться с девушками. А Шин итак уже столько раз прокололся. Его могут выгнать из Агентства. А у него мама и сестренка. Он не будет рисковать работой ради нашей дружбы». Маки как-то странно посмотрела на нее при слове «дружба», но ничего не сказала. Она нахмурила брови и сжала губы: «И что ты собираешься делать?» «А что я могу Маки? Прийти и взорвать Агентство?» «Да хотя бы!» «Приходим к тому же, с чего начали – у Шина не будет работы. Я не могу Маки. Не могу ставить себя выше его семьи, его работы, его славы …» – последние слова она произносила уже шепотом. Его слава. Как она хотела бы, чтобы он был простым парнем, обычным, учился в какой-нибудь школе. А не был Накомуро Шином, которого знает и желает большая часть женского населения Японии. Включая старушек в почтенном возрасте. «Ну, и как долго ты собираешься пребывать в этом состоянии? У нас ведь по графику должна быть передача, а нет даже идеи, о чем. Кто у нас генератор идей? Личное не должно мешать профессиональному!» Сэм улыбнулась. А Маки права. Лучше заняться работой и перестать киснуть. Все равно ничего исправить нельзя. Они договорились встретиться после уроков. И Сэм уже придумала, что они будут делать.
Приближался школьный праздник. Саманта предложила провести конкурс рисунков «Моя школьная жизнь». Провести в каждом классе, потом выбрать лучшие рисунки и устроить общешкольный конкурс. А они бы освещали и конкурсы в каждом классе, и, конечно же, общешкольный. С этой идеей они отправились к дирекции школы. Причем Сэм упирала на то, что рисунки можно хранить, и это будет память, и вообще, можно сделать архив, где можно хранить стенгазеты, эти рисунки, еще какие-нибудь материалы о жизни школы, в том числе их передачи. Можно будет даже со временем сделать музей школы. И вообще, по рисункам можно узнать, что интересует и волнует учеников. В конце концов директор согласился.
Они носились как угорелые. Снимали, обсуждали, придумывали, браковали и даже пару раз поругались. Но в итоге получилось очень здорово. Победителям конкурса даже вручили приз. И их тоже похвалили за идею, организацию и освещение. А в качестве приза их пригласили на телевидение, где про них и их телецентр хотели сделать небольшой репортаж. Маки радовалась как ребенок. Ей тоже было очень приятно. Даже ребята-операторы радовались, что они попадут на настоящее ТВ, посмотрят, как это на самом деле. Все они, пятеро, собирались в Тодай, на журналистику.
Телецентр поразил ее размерами. Огромное многоэтажное задание из пластика и стекла. Огромное количество людей, комнат и … идей. Идей, которые можно было бы осуществить при таких возможностях. Всю первую встречу они проговорили с журналистами. Рассказывали об их школьной жизни, о том, какие репортажи они делали, их даже попросили принести парочку. И договорились, что репортаж о них снимут через несколько дней (журналисты хотели перед этим прийти в их школу, поговорить с дирекцией, с учениками).
Она слегка вышла из этого ступора, когда внешняя жизнь перестала ее интересовать. Нет, конечно же, она не перестала скучать по Шину. Но теперь она скучала только вечерами, и ей так хотелось услышать его голос… В конце концов посмотреть на него можно было и накачав фотографий из Сети. Хотя вживую он невероятно обаятельнее, чем на фото.
Вечером она сушила волосы и думала, что вот завтра у нее тоже будут брать интервью. Что она посмотрит как это – быть тележурналистом. Им обещали даже показать и рассказать немного, как все это будут делать. А парни вообще были на ушах, их обещали сводить в монтажную, показать аппаратуру, программы, которыми пользуются при монтаже. Короче, все были счастливы. И жизнь вообще была бы прекрасна, если бы не … Когда зазвонил телефон, она не сразу поняла, что нужно взять трубку. Рока на удивление не было дома.
Когда она услышала в трубке его голос, ей показалось, что она спит. Она съехала по стене и уткнулась в колени. Ей хотелось, чтобы он говорил, а она просто слушала бы его голос. У него забрали телефон… Средневековье какое-то, прямо. А она уже, как всегда, насочиняла себе невесть чего. Он тоже скучает. Сердце было готово выпрыгнуть из груди и станцевать хабанеру. Значит все хорошо? Ну, на столько, на сколько это возможно. Он позвонил и они не расстаются! Она тут же перезвонила Маки. Та сердилась на порядки в Агентстве. И снова была настроена на подрыв всей компании.
Когда они шли по коридору, все такие довольные и праздничные (ну, конечно, сейчас у них будут брать интервью!) из-за угла выкатилась небольшая группа ребят, которые смеялись и что-то бурно обсуждали. В центре шел … Шин. В белом атласном костюме с черной аппликацией, в белой атласной жилетке с тем же аппликационным рисунком, как и на пиджаке, в черной шляпе. Его глаза были подведены и казались огромными, а волосы уложены были так, словно их растрепал ветер (Но это была укладка, мощно закрепленная на лак, так как при ходьбе прическа почти не шевелилась. А она знала, что волосы у Шина мягкие, а не жесткие). Куча перстней на пальцах. И какой-то шарф, выглядывающий из-под пиджака. Они что-то весело обсуждали и Шин смеялся. Она замерла. Маки что-то говорила за ее спиной. Шин дошел до нее и зацепив ее взглядом, распахнул глаза. Но тут со спины его подтолкнул Кано: «Шевели костями!» и Шин прошел мимо. Он даже не улыбнулся. Конечно, может просто не успел, но … Именно сейчас она поняла как сильно различается их жизнь. Он – звезда, кумир многомиллионной аудитории. Его обожают почти все девчонки Японии… А она самая простая девочка, ничем не примечательная. Зачем она ему? Зачем он вообще с ней? Что ему до нее?
На интервью она постаралась отвлечься, но перед глазами стояла та же картина: вот он, весь такой блистающий и прекрасный, выходит, подходит ближе, смотрит и проходит мимо. Может так и надо было сделать с самого начала? Пройти мимо?
«Ребята, есть предложение», – операторы, что снимали их интервью, подошли ближе. – «В соседней студии снимается программа, посидите вместо зрителей, а? Нам народу не хватает». Все дружно обрадовались. Кроме нее. Ей хотелось домой. И никогда больше не видеть этого телецентра. Не ощущать себя маленьким человечком, которому позволили в замочную скважину посмотреть на жизнь богов. Бред какой-то. Что за сравнения лезут ей в голову? Она обернулась и наткнулась на внимательный взгляд Маки. Значит подруга тоже видела Шина в коридоре и сейчас понимала, что с ней творится? Ну и ладно. Сама дура. Ей бы сразу понять свое место, а не напридумывать, что Шин может, и главное – хочет быть ее другом.
Они уселись на зрительские места. Режиссер передачи сразу оговорил, что вопросы буду задавать только те, кому выданы листочки с вопросами. И только те вопросы, которые записаны. «Никакой отсебятины!» – еще раз повторил он, и свет в студии погас. На подиум, где должны были сидеть гости вызвали группу «Итидо». «Да что ж такое!» – подумала Сэм. – «Даже здесь, и то – они!»
Ребята вышли в тех костюмах, в которых она видела их в коридоре. Такие же блестящие, накрашенные, уложенные. Улыбающиеся. Передача текла своим чередом. Привычные вопросы «Ваши творческие планы?» «Ваши увлечения?» «Где вы сейчас снимаетесь?» Привычные ответы. Она видела, как улыбается Шин. Как подмигивает какой-то девушке, что спросила его про отношения с исполнительницей главной роли в новом сериале, который они сейчас снимают. Они хорошие друзья. Молодец. А если спросить у него про Саманту Дамиани? Что он ответит? И тут Маки дорвалась до микрофона.
Ее хвостики с розовыми пушистыми резинками возмущенно прыгали, и Сэм поняла, что тот, кто дал ее подруге микрофон, сейчас горько об этом пожалеет. «Скажите, а вы правда геи?» В студии повисла тишина. А выражение лиц Кано и Шина было сложно передать, когда они увидели Маки. «Скажите, а если вы нормальной ориентации, тогда зачем кампания создает подобный образ? Чтобы привлечь внимание?» Ребята переглядывались, а за спиной Сэм слышала шепот режиссера: «Кто эта девочка? Кто дал ей микрофон?» «Ладно, можете не отвечать», – «позволила» Маки. – «У меня другой вопрос. У вас есть девушка?» Шин вздрогнул, а Кано положил ему голову на плечо и томно улыбнулся: «Ну как же, я его девушка …» Она видела, как Шин дернул плечом, но голова Кано так и осталась на прежнем месте. «Вам запрещают встречаться с девушками?» «Да нет, почему же. Мы все можем встречаться хоть с тремя», – улыбка Кано мягко переходила в категорию злобных. «А у меня другая информация. Что вам запрещают дружить с простыми девочками. И вообще запрещают дружить с девочками» – Маки зло уставилась на Кано и переводила не менее злой взгляд на Шина. За спиной несся обморочный шепот режиссера: «Сейчас же! Заберите у нее микрофон!» Маки, видимо, тоже его услышала и решила напоследок «добить» крупной картечью: «Странно. Зачем все эти интервью, если все вопросы написаны на листочках, а ответы на ваших бумажках! Все это просто бесполезно. Вы ничего настоящего честного не рассказали. А зрители, которые смотрят ваши передачи, верят, что вся эта ложь, которую вы говорите, она и есть правда!»
В этот момент помощники режиссера все-таки добрались до Маки и отобрали наконец-то микрофон. Их попросили выйти из студии, и Маки шла с видом воина-победителя. Она сделала их! И группу «Итидо», которая оказалась придуманной режиссерами, и Кано, который на самом деле был не таким сладким мальчиком, как на экране, и Агентство, которое превращает ребят в своих кукол и дергает в нужный момент за ниточки. Сэм шла за подругой и понимала, что бойцовский характер Маки ее восхищает. Она тоже хотела бы быть такой смелой. И неважно, что все это потом просто вырежут.
Она не обернулась, чтобы посмотреть на Шина. Зачем? Он звезда, она маленькая мошка, которая мешает его жизни. И ей снова хотелось плакать.

18:47 

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Мицуи Маки


[url=www.tiniergoodies.com

Йошида Кано


[url=www.tiniergoodies.com

@темы: арт

02:19 

Саманта. Подкуп.

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Весь день она просидела дома, даже в школу не пошла. А на следующий день в комнату зашел Рок и как-то очень странно посмотрел на нее: «Саманта, к тебе пришли, выйди, пожалуйста». В прихожей стоял небольшой человек с чемоданом в руках. Он поклонился ей, и Рок приглашающим жестом указал им на дверь в гостиную. Она прошла первой, дядечка с чемоданчиком – за нею, а Рок прикрыл дверь и ушел, по всей видимости, к себе. Почему он оставил их наедине? И что нужно этому человеку от нее? Она смотрела на него во все глаза.
«Дамиани-сан, я представляю кампанию «Тодо-продакшенз». В последнее время вы создаете много ненужной шумихи находясь рядом с Накомура. Поэтому кампания предлагает вам оставить все ваши детские игры. Вы должны расстаться, Дамиани-сан». Она уставилась на него, ей хотелось смеяться и визжать одновременно: «С чего это? Я не собираюсь оставлять Шина». Дядечка поморщился: «Сколько вы хотите?» «Чего-о-о?»,– не поняла она. «Сколько вы хотите денег? Сто тысяч вас устроят?» Теперь ей реально хотелось ржать: «Иен или долларов?» «Я могу предложить вам сумму и в долларах». Она не удержалась и заржала в голос: «Вы что, считаете, что на свете все можно купить? Даже дружбу? А любовь? Интересно, во сколько вы оцениваете любовь? Она, наверняка стоит дороже дружбы.» «Триста тысяч. Долларов». «Я не соглашусь даже за миллион». «Я могу предложить вам миллион. Только в иенах, конечно», – он внимательно смотрел на нее своими глазками, впиваясь, как буравчиком, в каждое ее движение, в каждый взмах ресниц. «Я не нуждаюсь в деньгах. Моя семья в состоянии обеспечить меня всем, что не только необходимо, но и все мои прихоти. Мне не нужны ваши деньги. А даже, если и были бы нужны, я никогда бы не согласилась. Слышите? Никогда! Ни за какую сумму! И не потому, что он Накомура Шиная, а потому что я его люблю и это не продается!» – ее голос предательски сорвался, и она поняла, что сейчас постыдно разревется перед этим уродом. Она сжала кулаки, так, чтобы ногти впились в ладони и запрокинула голову, не давая скатиться слезам. Старый детский проверенный способ. Человек с чемоданом внимательно смотрел на нее. За дверью простучали шаги Рока. Странно, он не носил домашних тапочек, она это точно знала, но стук именно тапочек заставил моргнуть человечка с чемоданом. В котором, наверное, и лежали деньги. «Дамиани-сан…» Она не дала ему договорить: «Никогда, ни за какую сумму я не откажусь от Шина!» «Дамиани-сан, вы причиняете неприятности и Накомура. Вы понимаете, что из-за вас он может вылететь из Агентства?» «Из-за чего? Из-за того, что мы просто сходили в кино? Они там что, все не люди? Не имеют права на личную жизнь?» «Не имеют», – человечек словно припечатал ее к полу этой фразой. Значит, она действительно была права. «Пусть он сам мне об этом скажет. Пусть Шин скажет, что он расстается со мной. Если он это скажет, мы расстанемся, я обещаю», – она вдруг почувствовала себя уставшей. Словно разгрузила вагон с углем, или с чем там еще можно разгружать вагоны. Дядечка вдохнул, поклонился и повернулся к выходу. Она не пошла открывать ему двери. Только слушала, как гость и Рокуэлл попрощались, как закрылась входная дверь, как стучала посуда на кухне. Смотрела как Рок разливает чай по кружкам и усаживается на полу, напротив нее. Ей не хотелось говорить. Ей вообще ничего не хотелось. Даже плакать. Внутри была такая тяжелая пустота, словно она уже проревела часа так два. Почему все так? Почему им нельзя иметь подружек? Почему ее угораздило подружиться именно с Шином, а не с каким-нибудь обычным парнем? И почему так больно от мысли, что им нужно расстаться?
Шин не звонил, и она понимала, что это конец. Конец их отношениям. Потому как, эта работа для него единственный способ помогать маме и сестренке (он сам об этом говорил. Говорил, что сестренка больна, мама сидит с ней, а он кормит семью). И она не имеет права ставить себя выше его семьи. Тем более, что они с Шином вечно попадают в какие-то публичные истории, а это сказывается на репутации Рока. Он не звонил, и не говорил, что они должны расстаться. То ли в их Агентстве ему ничего не сказали, то ли решили эту проблему другим способом. А от Шина не было никаких вестей. И она не знала, что и думать. Устав от размышлений, она решила смириться с тем, что они с Шином расстаются, так она объяснила себе его молчание (ладно, встречаться, но позвонить можно? Или нельзя?). Она проплакала весь вечер. И решила, что если попадет на ежегодный консерваторский концерт, то будет играть 24 Каприз Паганини. То, что хотел Фуджимаро-сенсей. А платье она оденет белое. Траурное платье. Траур по их дружбе с Шином.

02:14 

Саманта. Кинотеатр.

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Шин пригласил ее в кино. Это было удивительно, тем более, что фильм на который они пошли, был «Просто вместе» Клода Берри. Она уже слышала про этот фильм, разговаривала с мамой, когда та вернулась с показа. В Токио шла неделя французского кино, и Шин взял билеты на один из сеансов. И это было очень странно и приятно. Они зашли в зал, когда фильм уже начался (ну понятно, он снова скрывается, старается остаться неузнанным), и она шепотом пыталась ему рассказать, все, что слышала от мамы и помнила сама.
Даже когда они сели на последний ряд, она еще ничего не подозревала, продолжая лекцию о современном кинематографе. Шин внимательно посмотрел на экран и, повернувшись к ней (она была уверена, что он хочет что-то спросить), наклонился и … поцеловал. В первые секунды она оторопела. Зачем? Ведь ему не понравилось тогда, в Осаке? Но Шин не переставал целовать ее, и она сползла чуть ниже в сиденье, устраивая голову на спинку кресла. Ей не хватало дыхания и кружилась голова. Когда Шин наконец оторвался от нее, она была так ошеломлена, что по инерции продолжила рассказ, вместо того, чтобы спросить, что он делает. Хотя, как это что? Целует ее, конечно. Но в Осаке … А может все тогда было не так страшно, как ей представляется? Она перестала отвлекаться на глупые мысли, отдаваясь восхитительным ощущениям. Каждый раз, когда язык Шина касался ее языка и внутренней поверхности губ, по телу пробегали мурашки, как от электрического разряда.
Два часа фильма пролетели незаметно, и когда включили свет, она увидела Шина. Он был какой-то, воздушный что ли, глаза с поволокой, с томным блеском, его тонкие губы припухли (на что похожи ее губы, она вообще не представляла) и на них застыла улыбка. Он так смотрел на нее, что ей хотелось одновременно броситься ему на шею и уползти глубже в кресло. От счастья и смущения.
А дальше была катастрофа. Как она сама не отметила, что он выходит на улицу без своих очков? Но она была так смущена, что не поднимала головы, пока холодный воздух не скользнул по горящим щекам, и она не услышала исступленный вопль «Накомуро Шин!»
Шин заслонялся от вспышек фотокамер и сотовых и судорожно заталкивал ее в такси. Всю дорогу они молчали, и она видела, как он подавлен. Он высадил ее возле дома, вымученно улыбнулся на прощение. И исчез из ее жизни. Ни звонков. Ни встреч. Ни-че-го. Он растворился. Словно его и не было никогда.
На следующий день газеты напечатали их фотографии. Не на первых страницах, конечно (хотя газеты и журналы, освещающие жизнь «Тодо-продакшенз» – на первых). Вся история выглядела довольно прилично: Шин пообещал ей специальный приз – поход в кино. И слово свое сдержал. Интернет, который сначала наполнился их фотографиями с вопросами «Кто она, эта девушка?» и бурными воплями, что какая-то школьница не дает жизни их любимому Накомуро, после появления официальной версии разделился на два лагеря: первые рвали волосы и кричали, что он – последний рыцарь, ангел во плоти и что за него каждая пойдет на костер (она морщилась, читая эти фанатичные истерики. Тоже мне, Индия). Вторые говорили, что вся эта история с девчонкой подстава, что они все там геи, а это просто история, чтобы показать, что у них все нормально с ориентацией. Хотя никто не понял зачем, ибо и как геев, их тоже очень любили. Третьи решили, что все это монтаж. Но быстро нашлись те, кто был возле кинотеатра, и убедили, что, ни фига, не монтаж. Видели сами. Девчонку разглядели не очень, так как смотрели на Накомуро, но она была, это факт.
На фотографиях ее было плохо видно. Да это и понятно. Фотографировали ведь не ее, а Шина. Но Року хватило и этого. Он положил перед ней газеты и тихим холодным голосом спросил: «Сэм, ты хочешь популярности?» Она опустила голову. А что она могла сказать? Хотя ей было непонятно, почему это так злит Рока. Ему Шин ничего плохого не сделал. Только самому себе. Она так до сих пор и не поняла, почему в Агентстве не разрешают дружить с девочками. Странно. Шин никогда прямо об этом не говорил. Но все его поведение говорило именно об этом.
«Сэм, ведь я тебя предупреждал, что твоя дружба с Накомуро ни к чему хорошему не приведет. Теперь твое имя будут трепать все девчонки Японии. Газеты будут задаваться вопросом, кто ты такая. И придут к логичному выводу, что ты – глупая девочка, которая хочет погреться в лучах славы группы «Итидо». А как я объясню моим деловым партнерам, что моя сестренка, либо такая глупая, что не понимает, как должна вести себя приличная девочка. Либо это я не способен хорошо следить за ней. А значит и как партнер, как владелец кампаний, я тоже ничего не стою. Кто не способен держать свой дом в порядке, не может быть хорошим руководителем. Теперь ты понимаешь, как ты влияешь на мою репутацию? А ведь ты перед отъездом мне обещала, Саманта…» Когда Рок очень сердился, он всегда называл ее полным именем. Она молча смотрела в пол.

01:39 

ajja
ребята, давайте жить дружно...
стащила у The Sh@dow

Саманта


Tinier Goodies



Tinier Goodies
как вставить в Дайр: reina.diary.ru/p123601724.htm

@темы: арт

00:17 

Рокуэлл. Все волнения, всю печаль Твоего смятенного сердца Гибкой иве отдай

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Ничего не помогало. Даже орхидея. Он был раздражен. Усталость ощущалась во всем теле, и повсюду преследовал запах крови. Такое впечатление, что даже рис был с ее привкусом. Сегодня Ему оставили послание – красная ленточка с именем и фамилией брошенная в дупло многолетней ивы. Старый способ, не очень надежный, но не вызывающий подозрений. По существовавшей легенде, если бросить в дупло этой ивы красную ленточку с именем, то будет удача в любви. Раз в неделю Он забирал записки, выискивая среди них тех, кто потенциально мог оказаться Его клиентом. Может Он, конечно, не всех и нашел, но и Он брался не за все дела.
Он позвонил (телефон подключен к компьютеру и его голос автоматически был изменен): «Тодзава-сан? Вы заказывали бифштекс с кровью?» «Простите, но мне нужен хорошо прожаренный бифштекс с гарниром». Значит, смерть должна быть чистой, без устрашающих глаз кровавых сцен, а еще клиенту нужна какая-то информация. А значит снова пытки. Он снова почувствовал раздражение. Неумение людей самостоятельно получать информацию раздражало. Что-то слишком много раздражения в последнее время. Он назвал цифры. Десять цифр виртуального счета, который просуществует ровно до того момента, как на него придут деньги. Затем счет исчезнет, и информация о нем потеряется в электронном мире. А если кто-то и поймает «хвостик» (в чем Он сильно сомневался), то он приведет к банку в Африке. А дальше следа просто нет. Виртуальный мир был его стихией. Если бы все тогда не случилось таким образом, сейчас он был бы, наверное, самым известным хакером. И не факт, что Его бы поймали.
Стукнула входная дверь – пришла Сэм. На данный момент, главный источник раздражения. Ее история с Накомура тянулась как мыльный сериал. Бесконечно, слезливо и глупо. Они засветились уже почти везде, где могли. Только что в газеты на первую полосу не попали. Но он чувствовал, до этого недалеко. И куда смотрит «Тодо-продакшенз»? На их месте Он давно бы уже открутил парню голову и заставил бросить Саманту, тем более в условиях контракта этот пункт существует, и является едва ли не основным при увольнении. Давить на Сэм ему не хотелось. Что он мог ей сказать? «Ты меня засветила, уже где только можно»? И придется объяснять, почему нельзя, чтобы их фамилия была на слуху в Японии. Потому как без объяснений Сэм не отстанет. Да она и не дура. Сложить факты она сможет, и догадаться о Его способе зарабатывания денег – тоже. Конечно, любить Его от этого она меньше не будет, но будет расстраиваться и напрягаться, чем выдаст Его еще быстрее. Правда, он отчасти уже позаботился о том, чтобы не мелькать на страницах не только газет, но и в новостях и в Сети. Сеть он контролировал сам. А СМИ оставил Синтаро. Тот был вхож практически везде: на телевидении, в печати, на радио он был своим, его знали, и он все и всех знал. Его задачей было переключить внимание с личной жизни Саманты (ее семья, происхождение, где живет, где учится) на отношения с Накомуро. И только. Никаких личных сведений, что она живет с братом. Что у нее вообще есть семья, и брат, в частности. Пока это удавалось. Но долго продолжаться не могло. И это раздражало уже сильно. Отправлять Сэм в Италию он не хотел. Маленькая белокурая колючка была единственным существом, которое не давало ему чувствовать себя бездушной машиной для убийств. Но как всякая колючка, при долгом раздражении она вызывала боль.
Да… С таким набором отрицательных эмоций, и вообще эмоций, Он не только не мог выполнить заказ, но и вообще был ни к чему не пригоден. Ему нужно было успокоиться и сбросить напряжение. Когда тренировки и психотехники не помогали, оставался только один способ, к которому он прибегал в последнее время довольно редко. Хотя помнится было время, когда он был там не по разу на неделе.
Официально «Ветка сакуры» была небольшой гостиницей, но неофициально – подпольным борделем. Притом очень высокого уровня. Уж он-то знал. Было с чем сравнивать. Как всегда он пришел за 5 минут до закрытия (пришлось оставить Сэм на ночь одну. Но она уже спала, а Ген присмотрит за тем, чтобы в квартире было тихо). Хозяйка увидев Его обрадовалась. «Ах, наш Полуночный Гость, Вас так давно не было». Обычно Его смешило и Его прозвище, которое Ему дали девицы и хозяйка, и то, что Он, поддерживая легенду, приходил сюда в плаще и шляпе, закрывающей лицо. «Вам как обычно?» – хозяйка была сама услужливость. Еще бы, платил он в три раза больше «прейскуранта». Он только кивнул и прошел в комнату с изображением орхидеи на дверях. Когда-то он выбрал эту комнату и девушку в ней только за рисунок орхидеи. Теперь же эта комната прочно закрепилась за ним. Хотя как прочно? Он не был в ней уже полгода. Интересно, девушка опять поменяется или будет та же? Он знал, что даже, если будет другая, все будет по обычному сценарию. И этот устоявшийся ритуал успокаивал не хуже продолжения.
Он скинул шляпу и плащ, прошел в душевую. Его любимое мыло с запахом сандала уже принесли, впрочем, как и полотенце.
Он замотался в полотенце, привычно завязал татуировку банданой и улегся на кровати, выключив свет. Девушка пришла через несколько минут. Другая. Это тоже было хорошо. Девицы в борделях по наблюдательности дадут фору Мастерам. Лучше не мелькать у одной. Девушка принесла свечу и поставила ее в изножье кровати. Достала масло и ловко принялась массировать шею, плечи, руки. Левую руку она не трогала. Там была бандана, а потом он знал, что для профессионального массажиста ничего не стоит определить, что у него выбита ключица, локоть и большой палец левой руки. А с правой все было в порядке. Может у нормального человека и не возникнет подозрений, но мало ли. Суставы были выбиты в свое время специально. Теперь при необходимости Он мог освободиться от большинства оков и пут. Например, от наручников. Нельзя сказать, что это были бесполезные увечья. Пару раз они уже спасали Ему жизнь. В начале Его «карьеры». Правда теперь на тренировках Он был гораздо внимательнее, чем обычный человек. Зато и тело свое и предел его возможностей знал очень хорошо.
Массаж расслаблял. Девушка была очень умелой. Тело становилось мягким и податливым как глина. Он словно был ватой, пропитанной теплой водой. Покой и нега. В конце девушка потушила свечу, и Он услышал шорох платья. Через несколько секунд глаза привыкли к темноте, и он видел в луче света пробивающемся сквозь толстые шторы, как неуверенно она идет в темноте к кровати. Он соскользнул с черных льняных простынь и подхватил ее на руки. Она только охнула. В темноте она видела как обычные люди, в отличие от него. Осторожно положил ее на кровати и склонился над ней. Ему хотелось сделать сначала приятное ей, за то, что она была так умела и осторожна. Когда раздался ее сдерживаемый крик, Он улыбнулся. Через несколько минут она склонилась над Ним, и Он закрыл ее лицо длинными прядями ее волос. «Ты не должна смотреть мне в лицо, если я помню», – прошептал Он, и от его дыхания волосы разлетелись в разные стороны. Ее глаза были закрыты. Он улыбнулся. А она молодец. «Зачем Вы…», – она запнулась, – «Зачем Вы сделали это? Нам не разрешено получать удовольствие от клиентов. Мы должны доставлять удовольствие». «Тебе было хорошо?» Она часто закивала головой. «Тогда твоя очередь доставить удовольствие мне».
Он ушел из борделя перед рассветом, оставив спящую девушку на кровати и сумму, вдвое больше той, что Он платил обычно. Мысли были прозрачными, а в душе – спокойствие и равновесие. От раздражения не осталось и следа.

00:15 

Саманта. Зарисовка.

Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Она лежала в постели, но сон не шел. Она вспоминала сегодняшний день, и радовалась просто тому, что он уже прошел. Сегодня Маки познакомилась с Йошида Кано. Вряд ли их знакомство соответствовало мечтам Маки. Но она сама этого хотела… А ведь Саманта говорила ей, предупреждала ее, что Кано только на сцене и на фотографиях такой сладкий мальчик. А в жизни на редкость хамовитое и безапелляционное создание. В чем Маки и имела место убедиться.
Когда они пришли в «Денто», Маки долго не могла понять, что им нужно в бутике мужской одежды. «Рокуэллу купим подарок», – разозлилась на непонятливость подруги Саманта. Если тебя ведут в мужской магазин, после того как ты раком всех поставила, на знакомство с Йошида, что тут может быть непонятного? Но орать на весь магазин, что сейчас ее познакомят со второй половиной пейринга «КаШи», она не стала. Слишком много народа вокруг. Парни наверняка шифруются. А учитывая, что сейчас должно произойти, злить Кано тем, что о них узнает половина торгового центра, Сэм не хотела.
Она представила, как бы они на самом деле выбирали бы Року подарок. Это было бы, наверное, просто невозможно. Домашняя одежда Рока – либо шелковое кимоно, либо спортивные «шаровары», в которых он тренируется. Спортивного покроя черные штаны и толстовки с глубоким капюшоном, которые он одевает, когда уходит по вечерам или уезжает. В его шкафу висит пара строгих костюмов-троек из шелка и шлифованного хлопка, но она ни разу не видела, чтобы он их одевал. У него даже есть смокинг, который по ее мнению вообще бесполезный предмет в гардеробе брата. И все-таки странно. Он ведь занимается какими-то кампаниями, где является директором или кем там еще. Но она ни разу не видела, чтобы Рок уходил на какие-то банкеты, вечера. Или просто уходил на работу днем. Хотя может быть пока она в школе … Нет, жизнь брата – это тайна тайн, и разгадывать ее, только голову ломать. Не с ее мозгами.
В кафе Кано вел себя как свинья, и Сэм видела, что Шину страшно неудобно за друга. Она не понимала, как он может дружить с таким человеком. Это Шин, который смущается и по три раза кланяется Року, когда случайно налетает на него в прихожей, Шин, который постоянно просит прощение, за все, что не соответствует этикету. И как ее задрало вечное упоминание, что Шин не закончил школу. Уж друг-то мог бы не говорить гадостей.
То, что Шин не закончил школу, было темой многих шуток не только в Сети, но и на передачах, которые ее иногда заставляла смотреть Маки, рассказывая очередную новость из жизни группы «Итидо». Да и в разговоре это было иногда заметно. Шин не знал многих вещей, которые по мнению Сэм, должен был знать любой образованный человек. Но ей было наплевать. Не всем ведь быть такими как Рок. Вот уж человек почти энциклопедических знаний и потрясающей памяти. Зато Шин очень добрый и милый. А когда он улыбается, он становится похож на маленького щеночка чихуа-хуа.
Когда они сидели в кафе, Кано чавкал, хватал еду с чужих тарелок и тыкал во все палочками. Она понимала, что он делает это намеренно, потому как сердится. А сердился Йошида Кано всегда очень шумно и невоспитанно, это она помнила еще по квартире. Ей требовались огромные усилия, чтобы не треснуть этого клоуна по голове. Но она терпела. В конце концов, может так Маки поймет, что реальная жизнь сильно отличается от телевизионной картинки? Да и потом, если они подерутся с Кано (а она была уверена, что Кано не станет терпеть, и тоже ей ответит, коли она его ударит), то Шину будет неприятно и стыдно, но уже за них двоих.
После кафе (это было то самое кафе, в котором они в первый раз сидели с Шином, даже кабинка была вроде бы та же самая), они пошли прогуляться в парк и Шин предложил прокатиться на колесе обозрения. Естественно, что они сели вместе с Шином, а Маки – с Кано. Она все время боялась, что Маки поругается и чего-нибудь выкинет, но потом просто забыла про них. Они сидели с Шином и держались за руки. Ей так нравилось, как он прячет ее ладони в своих. В этом жесте было так много теплоты. Они смотрели на вечерний Токио и любовались зажигающимися огнями. Огромный город в наступающем сумраке казался игрушечным и необычайно красивым.
Она закрыла глаза и снова увидела эту картинку: садящееся на горизонте солнце, сизая дымка наступающей ночи, и огни небоскребов. И теплота рук Шина, согревающая ее пальцы.

02:57 

Кано: школьницы

ajja
ребята, давайте жить дружно...
Кано крутнулся перед зеркалом, любуясь на то, как сидят на бедрах джинсы с черно-розовыми подтяжками. Одна из них подчеркивала голубой цвет майки с героиней его любимого аниме, вторую - Кано небрежно спустил с плеча.
-Ну как? - он вышел из примерочной и предстал перед Шином. Друг оглядел его и хмуро резюмировал:
-Средняя группа детского сада.
Кано поджал губы и с трудом воздержался от ехидного замечания, что новый шарфик друга бледно-лилового цвета, обхватывающий его тощую шею и вяло спадающий на впалую грудь, очень смахивает на забытый женский чулок.
Они итак в последнее время часто ссорились. Сегодня вот тоже. Кано договорился с Иваей пойти выбирать тому новую машину. А Шин привязался со странной настойчивостью и уговорил отправиться за покупками. В другое время Йошида бы проигнорировал прихоть друга. Но после падения и больницы он старался лишний раз не расстраивать Накамура. Пришлось объясняться с Иваей и таскаться по душному торговому центру.
А Шин все равно вел себя странно. Чего-то дергался, огрызался, озирался, будто они что-то спиздили в соседнем бутике.
Накамура вообще выглядел плохо: круги под глазами, неестественная бледность - еще не отошел от больницы, - волосы не уложены и, кажется, вообще не вымыты, взгляд блуждающий. Честное слово, он походил на наркомана или на кого-нибудь в этом роде. Вот до чего довел себя человек. Кано захотелось сплюнуть на блестящий пол, но он удержался. Наоборот, только широко улыбнулся, стащил с вешалки какие-то белые джины и кинул их Шину:
-Примерь-ка, Шин-кун, тебе должно подойти.
Друг покорно потрусил к примерочной.
Еще эта история с той школьницей. Кано нахмурился.
Ну, чего он там копается?
Кано бесцеремонно заглянул в примерочную.
Шин робко топтался в узких белых джинсах, которые, ну очень, низко сидели на бедрах. Тодо-сану понравится.
Он вопросительно посмотрел на Кано из-под длинных рыжих прядей. Нынче Шин был светло-рыжим с тонкими черными перьями.
-Круто. -признал красоту Йошида и ущипнул друга за задницу.
Шин подпрыгнул очень высоко для человека только что выписавшего из больницы и зашипел:
-Охренел?! П-придурок! У нас че, фотосессия?!
-И что за капризы у моей девочки? А понял, ПМС... - Кано еще пытался шутить, стараясь подбодрить отмороженного Накамура, но друг вместе с радостью потерял и чувство юмора, потому что ни слова не говоря размашисто двинул ему в челюсть.
Кано с воплем вылетел из примерочной, привлекая всеобщее внимание. Быстро натянул пониже бейсболку и отвернулся к стене, скуля и потирая подбородок.
-Ну и гад же ты, Накамура, хрена я с тобой еще куда попрусь!
Шин спокойно вышел из примерочной в новых джинсах, а старые небрежно сунул в мусорную корзину. Постоял возле нахохлившегося Кано, виновато кусая губы, погладил того по плечу. Йошида резким движением скинул его руку:
-Все, как знаешь, а я сваливаю. Заебал уже. Трахни, наконец, свою школьницу... -- Кано не договорил, и лицо его вытянулось. В бутик с мужской одеждой входила та самая школьница, в которую имел глупость втюриться его друг. А с ней -- о ужас, была еще одна девчонка.
-Две школьницы... - пробормотал Кано, намереваясь по-тихому улизнуть, пусть Шин сам разбирается, но девчонки уже повернулись к ним. Пиздец. Заметили.
Как ее там... Саманта подошла первая и слегка поклонилась:
-Йошида-сан, здравствуйте. Извините за причиненные неприятности.
Йошида скрежетнул зубами и развернулся к другу. Шин отчаянно краснел и кусал губы, вымученно улыбаясь девушкам. Его глаз Кано не мог разглядеть за фиолетовыми стеклами очков. Ладно, с тобой, сволочь, мы еще поговорим.
Йошида, насколько мог, церемонно поклонился Саманте:
-Э-э-э...Дамиани-сан... какая неожиданная встреча, - он покосился на ее подругу. Та, похоже, была близка к обмороку.
-Каваий, - прошептала подружка во все глаза разглядывая Кано.
Парень удержал порцию отборного мата. Ему враз расхотелось быть любезным. Он оглядел бутик, скользнул по рядам мужской одежды и снова повернулся к девицам:
-Да, неожиданная встреча, - опять повторил он. - Вы-то что тут забыли, девушки?
Саманта Дамиани медленно краснела.
-Мы зашли что-нибудь выбрать для старшего брата Саманты, - наконец ее подруга перестала на него пялиться, - Мицуи Макино, - она протянула ему руку, которую Кано проигнорировал.
В данный момент он был занят Шином. Да, никак Кано не ожидал, что друг подложит ему такую свинью. Ага, как же. Он не полный идиот, чтобы купиться на эту историю.
-Две школьницы, - сказал он на ухо смущенному Шину и злобно добавил. - В следующий раз их будет четыре... Школьницы имеют особенность размножаться в геометрической прогрессии...
-Э-ээ, - только и выдохнул его друг.
-Прости, я забыл, что школу ты так и не закончил.
Дамиани и Мицуи спохватились, что тягостное молчание несколько затянулось, и принялись болтать с Шином. Друг крепко взял Кано за руку и настойчиво попросил его с ними пообедать.
Пользуется, гад, тем, что после больницы я потакаю всем его капризам, избалованная примадонна.. - Йршида еле сдерживался, но пошел с ними.
В кафе в закрытом кабинете они смогли наконец снять темные очки и расслабиться. Мицуи опять уставилась на него и даже забыла, что надо жевать.
Ну вот, только с фанатками он еще не обедал.
Накамура перестал жевать носки, взял себя в руки и принялся мирно болтать с девушками.
Кано не знал, куда направить свое раздражение, поэтому стал намеренно некрасиво есть, громко чавкая, хватая еду с чужих тарелок, и по-хамски разговаривать с официантами. Краем глаза он с радостью отмечал, как Мицуи поджимает губы и первоначальное обожание в ее глазах сменяется обидой и разочарованием.
-Раньше я думала, что вы геи, - сказала она, аккуратно подцепляя палочками ролл с угрем.
-Слышал, - Кано ткнул Шина локтем так, что тот подавился и закашлялся, - мы геи. Да я могу отыметь тебя прямо здесь, глупая ты соплячка!
Девчонки возмущенно уставились на Накамура.
Отлично, подумал Кано еще немного в таком роде и роман века - Накамура Шин + Саманта Дамиани- подойдет к концу.

My Angel, You are Angel

главная