ajja
ребята, давайте жить дружно...
Рен знал, что, несмотря на свою юный возраст, выглядит представительно. Киодо-сан тоже так думал.
-Надеюсь на хорошую работу с вами, - Ямада поднялся с кресла и склонился в медленном поклоне. Его посетитель сделал то же. После того, как за господином Киодо закрылась дверь, Рен упал в кресло, сдул с лица челку и развязал галстук. Довольно улыбнулся, осматриваясь.
Его первый кабинет, первая сделка, первый клиент. И какой! Киодо-сан - один из крупнейших заказчиков в Токио.
Одно плохо, - в этом первом кабинете никак не работал кондиционер и не было холодильника.
За хороший бутерброд парень сейчас мог пожертвовать двумя, нет, тремя своими коллекционными рыбками... Бутерброд и бутылочку колы.
"Ладно, поедим у Дамиани, если Саманта-тян не заготовила мышьяк".
Сегодня у него была встреча с Рокуэллом.
Рен снова завязал свой бледно-голубой галстук, поправил темно-серый костюм, отмахнул рукой в сторону длинную челку и вышел из кабинета.
Проходя мимо своего первого секретаря, он на секунду обернулся:
- Нумико-сан, я сегодня уже не вернусь.
Девушка поднялась и церемонно ему поклонилась.
-До свидания, Ямада-сан.

Рокуэлл открыл ему дверь в темных джинсах и светлом хлопковом пиджаке. Рен ни разу не видел за эти месяцы, чтобы Дамиани так одевался.
-Прошу прощения, Ямада-сан, но сегодня наше занятие пришлось отменить. Я иду на выступление Саманты. Если хотите, присоединяйтесь.
Рен секунду подумал:
-Саманта-тян выступает?
-У нее зачетный концерт в консерватории. К сожалению, она в последнее время уделяла мало внимания музыке...
Рен слегка наклонил голову:
-С удовольствием пойду с вами, Дамиани-сан. Ваша сестра серьезно занимается. Вы должны в нее верить.
Ямада сто лет не бывал в консерватории. Предложение Рокуэлла вызвало много воспоминаний. Нет, не люди, не лица встали перед глазами Рена, а он снова услышал обрывки мелодий, вырывающиеся из-за дверей классов, голос Огивари-сана, мягко отсчитывающий такты, вспомнил запах цветущей сакуры, растекающийся в пустой аудитории.
Каждый мастер должен был владеть каким-нибудь музыкальным инструментом. Когда пришла ему очередь выбирать - Рен выбрал рояль. Этот инструмент позволял максимально сосредоточиться, наиболее полно завладевал вниманием и обострял внутреннюю точность, учил сосредоточенности и требовал большого усердия.
Даже вид инструмент завораживал.
-Почему вы остановили свой выбор на самом европейском инструменте? - спросили его...


"Послушаем, что выдаст наш кудрявый виртуоз". Рен хмыкнул, устраиваясь на предпоследнем ряду.Его наряд как нельзя лучше соответствовал такому случаю. Рядом с ним Рокуэлл Дамиани с хрустом разминал пальцы. Лицо его оставалось как обычно бесстрастным.
Рен отметил, как зашептались и запереглядывались девушки вокруг. С тех пор, как он вышел из своего затвора, его озадачивало такое повышенное внимание женщин к своей персоне. Должно быть, они находят меня достаточно симпатичным, подумал он, удерживаясь от того, чтобы показать им язык и сказать "бу". Что могло проканать с Самантой, вряд ли было бы понято консерваторскими девушками.
Выступающие играли по-разному.
Чуткие уши Рена несколько раз уловили небрежность и даже фальшь, что заставило его поморщиться. Он покосился на преподавателей. Те, казалось, не заметили эти огрехи. Ками-сама, ну зачем ему таки уши! Одно неудобство. Как-то раз он полюбопытствовал, от чего же все-таки с ума сходит крошка-Саманта и послушал "Итидо" - чуть не получил эмоциональное расстройство. Хоть бы один из шести в ноту попал! А композиционный рисунок... какая там, впрочем композиция!
Наконец вышла Саманта, смурная и в трауре. А-а-а, понятно. Розовые сопли... нас бросил мальчик... Эта слащавая бездарность...
Чего-то итак долго продержался. По подсчетам Ямады, это должно было произойти раньше.
Саманта мрачно посмотрела на комиссию, обреченно приладила скрипку на плечо, нахмурилась и опустила смычок на струны.
Рен тысячу раз слышал 24-й каприз Паганини, но этот тысяча первый его поразил. В нем была грусть, скрытая агрессия и отчаяние. Крошечная девочка в белом платьице бросала вызов большому и злому миру. Наша Сейлормун и ее волшебная скрипка.
Рен даже не обратил внимание на огрехи в ее исполнении. Он подался вперед, вглядываясь в серьезное личико со сжатыми губами. Что-то было в этой девочке. Он давно уже это такое почувствовал. Давно его мысли блуждали возле Саманты Дамиани и не могли найти хоть какого-то определения. Это даже изматывало. Он привык, что мысль должна быть конкретна. Этому Рена учили, это в нем выращивали, на это тренировали. А теперь, когда его мысль не имела четких очертаний, была вязкой и рыхлой, он впадал в ступор. Это уже из области Атоши.
Скрипка умирала в руках Саманты. Рен видел, какие были вытянутые лица у комиссии. Им, похоже. нравилось. но они не догоняли...
Он должен быть рядом с ними, чего бы это не стоило - с этими двумя - братом и сестрой. Рен это знал точно. Наконец мысль приобрела четкие границы. Он испытал облегчение. Ошибки быть не могло.
"Не бывает ошибок," - всегда обламывал его Атоши, Ну, его, психодела, а аналитик Ямада Рен был твердо уверен, что ошибки случаются.
Они не существовали один без другого - эти брат и сестра. Они являлись одним целым, одним организмом, инь и янь, холодным и горячим, мертвым и живым, сердцем и волей, черным и белым. Они воплощали в себе вечную Идею, единое Начало. И Рену нужна их сила, которую они за собой не знают.
Они всегда будут вместе, эти двое. И он будет с ними. нерушимая Триада.

...Журналистика, какая нелепость. Только музыка - ее призвание... Если пристрелить Накамура, запереть ее в четырех стенах, посадить на хлеб и воду, и заставить заниматься только скрипкой...

@темы: Рен