Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Шин пригласил ее в кино. Это было удивительно, тем более, что фильм на который они пошли, был «Просто вместе» Клода Берри. Она уже слышала про этот фильм, разговаривала с мамой, когда та вернулась с показа. В Токио шла неделя французского кино, и Шин взял билеты на один из сеансов. И это было очень странно и приятно. Они зашли в зал, когда фильм уже начался (ну понятно, он снова скрывается, старается остаться неузнанным), и она шепотом пыталась ему рассказать, все, что слышала от мамы и помнила сама.
Даже когда они сели на последний ряд, она еще ничего не подозревала, продолжая лекцию о современном кинематографе. Шин внимательно посмотрел на экран и, повернувшись к ней (она была уверена, что он хочет что-то спросить), наклонился и … поцеловал. В первые секунды она оторопела. Зачем? Ведь ему не понравилось тогда, в Осаке? Но Шин не переставал целовать ее, и она сползла чуть ниже в сиденье, устраивая голову на спинку кресла. Ей не хватало дыхания и кружилась голова. Когда Шин наконец оторвался от нее, она была так ошеломлена, что по инерции продолжила рассказ, вместо того, чтобы спросить, что он делает. Хотя, как это что? Целует ее, конечно. Но в Осаке … А может все тогда было не так страшно, как ей представляется? Она перестала отвлекаться на глупые мысли, отдаваясь восхитительным ощущениям. Каждый раз, когда язык Шина касался ее языка и внутренней поверхности губ, по телу пробегали мурашки, как от электрического разряда.
Два часа фильма пролетели незаметно, и когда включили свет, она увидела Шина. Он был какой-то, воздушный что ли, глаза с поволокой, с томным блеском, его тонкие губы припухли (на что похожи ее губы, она вообще не представляла) и на них застыла улыбка. Он так смотрел на нее, что ей хотелось одновременно броситься ему на шею и уползти глубже в кресло. От счастья и смущения.
А дальше была катастрофа. Как она сама не отметила, что он выходит на улицу без своих очков? Но она была так смущена, что не поднимала головы, пока холодный воздух не скользнул по горящим щекам, и она не услышала исступленный вопль «Накомуро Шин!»
Шин заслонялся от вспышек фотокамер и сотовых и судорожно заталкивал ее в такси. Всю дорогу они молчали, и она видела, как он подавлен. Он высадил ее возле дома, вымученно улыбнулся на прощение. И исчез из ее жизни. Ни звонков. Ни встреч. Ни-че-го. Он растворился. Словно его и не было никогда.
На следующий день газеты напечатали их фотографии. Не на первых страницах, конечно (хотя газеты и журналы, освещающие жизнь «Тодо-продакшенз» – на первых). Вся история выглядела довольно прилично: Шин пообещал ей специальный приз – поход в кино. И слово свое сдержал. Интернет, который сначала наполнился их фотографиями с вопросами «Кто она, эта девушка?» и бурными воплями, что какая-то школьница не дает жизни их любимому Накомуро, после появления официальной версии разделился на два лагеря: первые рвали волосы и кричали, что он – последний рыцарь, ангел во плоти и что за него каждая пойдет на костер (она морщилась, читая эти фанатичные истерики. Тоже мне, Индия). Вторые говорили, что вся эта история с девчонкой подстава, что они все там геи, а это просто история, чтобы показать, что у них все нормально с ориентацией. Хотя никто не понял зачем, ибо и как геев, их тоже очень любили. Третьи решили, что все это монтаж. Но быстро нашлись те, кто был возле кинотеатра, и убедили, что, ни фига, не монтаж. Видели сами. Девчонку разглядели не очень, так как смотрели на Накомуро, но она была, это факт.
На фотографиях ее было плохо видно. Да это и понятно. Фотографировали ведь не ее, а Шина. Но Року хватило и этого. Он положил перед ней газеты и тихим холодным голосом спросил: «Сэм, ты хочешь популярности?» Она опустила голову. А что она могла сказать? Хотя ей было непонятно, почему это так злит Рока. Ему Шин ничего плохого не сделал. Только самому себе. Она так до сих пор и не поняла, почему в Агентстве не разрешают дружить с девочками. Странно. Шин никогда прямо об этом не говорил. Но все его поведение говорило именно об этом.
«Сэм, ведь я тебя предупреждал, что твоя дружба с Накомуро ни к чему хорошему не приведет. Теперь твое имя будут трепать все девчонки Японии. Газеты будут задаваться вопросом, кто ты такая. И придут к логичному выводу, что ты – глупая девочка, которая хочет погреться в лучах славы группы «Итидо». А как я объясню моим деловым партнерам, что моя сестренка, либо такая глупая, что не понимает, как должна вести себя приличная девочка. Либо это я не способен хорошо следить за ней. А значит и как партнер, как владелец кампаний, я тоже ничего не стою. Кто не способен держать свой дом в порядке, не может быть хорошим руководителем. Теперь ты понимаешь, как ты влияешь на мою репутацию? А ведь ты перед отъездом мне обещала, Саманта…» Когда Рок очень сердился, он всегда называл ее полным именем. Она молча смотрела в пол.