Сильная птица
А в глазах у тебя неземная печаль. Ты сильная птица, но мне тебя жаль.
Весь день она просидела дома, даже в школу не пошла. А на следующий день в комнату зашел Рок и как-то очень странно посмотрел на нее: «Саманта, к тебе пришли, выйди, пожалуйста». В прихожей стоял небольшой человек с чемоданом в руках. Он поклонился ей, и Рок приглашающим жестом указал им на дверь в гостиную. Она прошла первой, дядечка с чемоданчиком – за нею, а Рок прикрыл дверь и ушел, по всей видимости, к себе. Почему он оставил их наедине? И что нужно этому человеку от нее? Она смотрела на него во все глаза.
«Дамиани-сан, я представляю кампанию «Тодо-продакшенз». В последнее время вы создаете много ненужной шумихи находясь рядом с Накомура. Поэтому кампания предлагает вам оставить все ваши детские игры. Вы должны расстаться, Дамиани-сан». Она уставилась на него, ей хотелось смеяться и визжать одновременно: «С чего это? Я не собираюсь оставлять Шина». Дядечка поморщился: «Сколько вы хотите?» «Чего-о-о?»,– не поняла она. «Сколько вы хотите денег? Сто тысяч вас устроят?» Теперь ей реально хотелось ржать: «Иен или долларов?» «Я могу предложить вам сумму и в долларах». Она не удержалась и заржала в голос: «Вы что, считаете, что на свете все можно купить? Даже дружбу? А любовь? Интересно, во сколько вы оцениваете любовь? Она, наверняка стоит дороже дружбы.» «Триста тысяч. Долларов». «Я не соглашусь даже за миллион». «Я могу предложить вам миллион. Только в иенах, конечно», – он внимательно смотрел на нее своими глазками, впиваясь, как буравчиком, в каждое ее движение, в каждый взмах ресниц. «Я не нуждаюсь в деньгах. Моя семья в состоянии обеспечить меня всем, что не только необходимо, но и все мои прихоти. Мне не нужны ваши деньги. А даже, если и были бы нужны, я никогда бы не согласилась. Слышите? Никогда! Ни за какую сумму! И не потому, что он Накомура Шиная, а потому что я его люблю и это не продается!» – ее голос предательски сорвался, и она поняла, что сейчас постыдно разревется перед этим уродом. Она сжала кулаки, так, чтобы ногти впились в ладони и запрокинула голову, не давая скатиться слезам. Старый детский проверенный способ. Человек с чемоданом внимательно смотрел на нее. За дверью простучали шаги Рока. Странно, он не носил домашних тапочек, она это точно знала, но стук именно тапочек заставил моргнуть человечка с чемоданом. В котором, наверное, и лежали деньги. «Дамиани-сан…» Она не дала ему договорить: «Никогда, ни за какую сумму я не откажусь от Шина!» «Дамиани-сан, вы причиняете неприятности и Накомура. Вы понимаете, что из-за вас он может вылететь из Агентства?» «Из-за чего? Из-за того, что мы просто сходили в кино? Они там что, все не люди? Не имеют права на личную жизнь?» «Не имеют», – человечек словно припечатал ее к полу этой фразой. Значит, она действительно была права. «Пусть он сам мне об этом скажет. Пусть Шин скажет, что он расстается со мной. Если он это скажет, мы расстанемся, я обещаю», – она вдруг почувствовала себя уставшей. Словно разгрузила вагон с углем, или с чем там еще можно разгружать вагоны. Дядечка вдохнул, поклонился и повернулся к выходу. Она не пошла открывать ему двери. Только слушала, как гость и Рокуэлл попрощались, как закрылась входная дверь, как стучала посуда на кухне. Смотрела как Рок разливает чай по кружкам и усаживается на полу, напротив нее. Ей не хотелось говорить. Ей вообще ничего не хотелось. Даже плакать. Внутри была такая тяжелая пустота, словно она уже проревела часа так два. Почему все так? Почему им нельзя иметь подружек? Почему ее угораздило подружиться именно с Шином, а не с каким-нибудь обычным парнем? И почему так больно от мысли, что им нужно расстаться?
Шин не звонил, и она понимала, что это конец. Конец их отношениям. Потому как, эта работа для него единственный способ помогать маме и сестренке (он сам об этом говорил. Говорил, что сестренка больна, мама сидит с ней, а он кормит семью). И она не имеет права ставить себя выше его семьи. Тем более, что они с Шином вечно попадают в какие-то публичные истории, а это сказывается на репутации Рока. Он не звонил, и не говорил, что они должны расстаться. То ли в их Агентстве ему ничего не сказали, то ли решили эту проблему другим способом. А от Шина не было никаких вестей. И она не знала, что и думать. Устав от размышлений, она решила смириться с тем, что они с Шином расстаются, так она объяснила себе его молчание (ладно, встречаться, но позвонить можно? Или нельзя?). Она проплакала весь вечер. И решила, что если попадет на ежегодный консерваторский концерт, то будет играть 24 Каприз Паганини. То, что хотел Фуджимаро-сенсей. А платье она оденет белое. Траурное платье. Траур по их дружбе с Шином.